На пределе прочности - Дмитрий Валерьевич Иванов

Они у меня вообще первыми возвращались к работе, за что я уважал их больше прочих жизненно важных органов. В том числе государственных. Волка, как известно, ноги кормят. Штыбу, похоже, тоже.

На другом конце зала занимались какие-то юниоры. Человек восемь, может десять. Стоило мне начать разминаться, как половина из них забыла про тренировку и принялась за мной следить. «Сам Штыба» — читалось в их молодых глазах.

Хотя, возможно, это читалось исключительно в моём воображении.

— Не стой! — рявкнул Копцев. — Работаем.

Я поднял руки.

Джеб. Шаг. Ещё джеб. Правый прямой. Уход в сторону.

Копцев двигался вместе со мной, меняя положение.

— Назад! Теперь вперёд! Лево! Право! Не сучи ногами!

Я послушно выполнял команды.

— Медленно, — недовольно сказал тренер. — Спишь ещё?

— Я, Игорь Леонидович, после перелёта ещё на наш часовой пояс не перестроился.

— Ты из Америки неделю назад вернулся, — фыркнул Копцев.

Я прибавил.

Раз-два. Уход. Левый боковой. Правый в корпус. Ещё серия.

Работал в основном на технику, но постепенно завёлся и начал вкладываться сильнее. Копцев это тут же заметил.

— Не ломи! — оборвал он меня. — Куда надрываешься? Чемпионат не завтра.

Я сбросил темп.

— Кстати, я тебе тренера на чемпионат нашёл, — сообщил мне Копцев между ударами. — Поедет с тобой на Украину. Потом спасибо скажешь.

Ну, это ещё кто кому спасибо должен будет говорить. Тренеру этому, считай, готового чемпиона в послужной список подгоняют… Тьфу-тьфу, если выиграю, конечно.

Копцев снова подставил лапу, и я ударил. Раз. Два. Шаг. Разворот. Голова постепенно включалась. Зал привычный, запах привычный. Даже команды тренера привычные.

Дома я, короче.

— Стоп.

Я замер.

— Чего?

— А чего ты, Толя, левый глаз бережёшь? — с нотками подозрения спросил Копцев.

— Не берегу, — открестился я.

— Бережёшь я же вижу.

— Да с чего вы взяли?

— После удара чуть зажимаешься. Плечо поднимаешь, голову уводишь. Сам не замечаешь.

Хотел было возразить. Но ведь тренер для того и нужен, чтобы видеть то, в чём ты сам себе успешно врёшь.

А чего берегу — козе понятно. Мурер всё-таки приложился как следует, скула после его удара до сих пор побаливала — вот я её инстинктивно и прикрывал.

— Ещё раз, — скомандовал Копцев. — Только теперь нормально.

Он поднял лапы. Теперь я уже специально следил за собой: за глазом, плечом, положением головы. Поначалу действительно хотелось чуть уклониться, когда лапа шла навстречу.

Вот же гадство.

Ещё серия. Шаг. Выпад. Отход.

— О! Уже лучше, — одобрил Копцев.

— Ну так! — довольно хмыкнул я. — Не первый день замужем! Я вообще быстро в форму прихожу.

— Я заметил. Язык у тебя точно уже в отличной форме. — Он снял лапы. — Всё. На сегодня хватит. Скакалка, растяжка, душ. Завтра лёгкая работа. Через два дня посмотрим, может, добавим нагрузки. Если в норму придёшь.

— А если я уже пришёл?

Копцев мой дурацкий вопрос, конечно же, проигнорировал.

Ладно, в понедельник дел особых нет — приду на тренировку. Чемпионат же скоро. Вообще-то он должен был пройти ещё в январе, но почему-то перенесли.

Соперников своих я уже знал. В основном по фамилиям. Знакомых лиц среди них не было, а значит, всех должен сделать.

Бойцы серьёзные, спору нет. Но после Мурера смотрел я на них уже немного иначе. И вообще, после того как уложил американца, у меня словно крылья за спиной выросли. А Копцев ещё спрашивает — зачем полез.

В воскресенье я никуда с утра не поехал. После вчерашней тренировки тело побаливало, настроение было ленивое, и вообще хотелось хотя бы один день провести без беготни, совещаний, разговоров и чужих проблем.

Сидел дома, пил чай, листал газеты и решал: заняться сегодня бумагами по бизнесу или послать к чёрту все дела и отдохнуть до понедельника?

Ближе к обеду позвонили в дверь. Открыл. На площадке стояла парочка: глухарь и цесарочка. То есть Бейбут с Иркой.

Казах выглядел абсолютно довольным жизнью, а Ирка держала в руках какой-то свёрток, завёрнутый в полотенце.

— Привет, Толь, — бодро сказал друган. — Мы ненадолго. Я у тебя зубную щётку забыл.

Я посмотрел сначала на него, потом на Ирку, и хмыкнул.

Вот ржака. Тащиться через пол-Москвы за зубной щёткой?

— Проходите, раз приехали. Щётку… может, и выкинул уже, не помню.

— Чё?! Опух? — возмутился было Бейбут.

Свои ценности он защищал истово. Я до сих пор помню его шкатулку с «драгоценностями». Но Ирка тут же ткнула милого локтем в бок и протянула мне свёрток.

— Это тебе. Я утром напекла.

— Пирожки? Теплые ещё!

Сверток грел руку.

— С чем? С начинкой?

— Ну да, — не поняла моего юмора девушка. — Сама делала.

Со своим отношением к прокурорше после недавних событий я пока окончательно не определился. Вроде и зла на неё уже не держал, но осадочек, как говорится, остался. Тем не менее свёрток забрал и пропустил обоих в квартиру.

На кухне Ирка сама развернула полотенце и стала перекладывать пирожки на тарелку. Ещё тёплые, румяные. Запах моментально разошёлся по всей кухне.

Бейбут сел за стол, но к еде героически не полез.

— Чай будете? — предложил я.

— Будем, — за двоих ответил Бейбут.

Пока возился с чайником, краем глаза заметил, как Ирка с Бейбутом многозначительно переглянулись.

Ага. Значит, приехали они не только чтоб пирожки отдать и забрать зубную щётку.

— Спасибо тебе, Толь, — вдруг сказала прокурорша, не глядя мне в глаза.

— Тебе спасибо. За пирожки. Раз сама пекла — уже зачёт, — решил прикинуться дурачком я.

— Да я не про пирожки.

Ирка помолчала, подбирая слова. Бейбут тоже не встревал.

— Даже не знаю, что бы дальше было, если бы ты тогда не вмешался, — продолжила она.

— Да ничего бы не было. Посидел бы пятнадцать суток — и отпустили бы твоего мачо.

— Кого? — сразу насторожился Бейбут.

— Тебя, герой-любовник.

Слова такого нет ещё наверное. Опять прокол.

Ирка немного виновато улыбнулась.

— Всё равно. Тебе из-за нас пришлось напрягаться. Своих дел хватает, а тут ещё мы со своими разборками.

— Ир, я сам полез. Никто меня не тащил.

— Я понимаю. Поэтому и говорю спасибо. Тогда в ресторане я просто психанула. Он эту цыганку так обнимал…

— Да она с Аркашей пришла!