На пределе прочности - Дмитрий Валерьевич Иванов

Горкой лежали сосиски, рядом — сыр, аккуратные бруски масла и колбаса разных мастей. Правда, всё это по цене раза в три выше государственной. Зато без очередей, талонов и грозного предупреждения недовольной продавщицы: «Больше двух палок в одни руки не даём».

Набрали мы всего и от души.

— Вино у меня в машине есть, две бутылки, — вспомнил я. — Забирай. Ради примирения с твоей прокуроршей ничего не жалко.

Иринка, ясное дело, в свой выходной дома. Но, заприметив нас, на стук не вышла. Впрочем, мой друг тут всё знает и, сунув руку в какую-то щель рядом с калиткой, он ловко открыл защёлку изнутри.

— Чего тебе? — недовольно спросила Ирина, наблюдая за нами из приоткрытой двери дома.

— Поговорить, — деловито сказал я, опередив друга. — Что-то у тебя, Ира, с памятью стало, не находишь? И со слухом. Может, ещё какие проблемы? Нет? Так будут.

С каждым словом я говорил всё злее.

Ведь прекрасно знала, кто такой Бейбут и у кого он работает. Знала, что мы с ним друзья. Выходит, была настолько уверена в собственной безнаказанности, что и на меня ей плевать. А я как-то привык, что желающие проверить меня на прочность хотя бы понимают, во что ввязываются.

— Тихо, Толяныч, я сам поговорю. Жди здесь, — тормознул меня Бейбут и, уверенно потеснив прокуроршу в дверях, зашёл в дом.

Сам так сам. В конце концов, это его разборки. Мне оно надо — стоять тут, нервы себе портить?

Я огляделся и приметил во дворе кота. Чёрный, хвост трубой, морда ободранная — натуральный бандит. Решил подкормить животное тем, что имелось под рукой. А именно — дорогущими бейбутовскими сосисками.

Кот подошёл, понюхал подачку и демонстративно отвернулся. Сделал пару шагов прочь, потом всё-таки передумал, развернулся и, сохраняя достоинство, направился к сосиске. Правда, двигался он какой-то кривой походкой — то ли алкоголика после трёхдневного запоя, то ли манекенщицы на подиуме.

Подошёл, обстоятельно обнюхал ещё раз и, совершенно не опасаясь, что я передумаю и отниму еду, соизволил попробовать мой босяцкий подгон.

Угощение было признано приемлемым. Пришлось выдать вторую сосиску. Потом третью.

Дело происходило под окном — наверное, спальни, — и вскоре я услышал весьма характерные звуки. Ни с чем иным, кроме энергичного примирения полов, их спутать было трудно.

Тьфу, друга на бабу променял!

Хотя Ирка как женщина хороша, да и на Бейбута, если разобраться, влияет скорее положительно. Так что ладно. Миритесь, голуби. Совет вам да любовь, как говорится.

Я перетащил вещи друга на веранду, сел в машину и с чистой совестью дал по газам.

Но поехал не домой, а в гостиницу. И не только проверить Антона и выслушать его замечания по объекту. Там меня ещё ждали бумаги из Аскиза.

Сначала, однако, слушаю доклад своего нового сотрудника.

— Место хорошее, проходное. Со стоянкой для машин тоже решить можно. Но есть нюанс… Звукоизоляцию придётся делать серьёзную, иначе жильцы быстро вой поднимут. Ко мне уже одна подходила, спрашивала, когда магазин откроется. Склочная, судя по виду, баба.

— Чёрт, а об этом я и не подумал, — почесал я репу.

— Выход есть. На первом этаже можно ресторан сделать или бар. А вот в подвале, где бомбоубежище…

— Там ещё и бомбоубежище? — удивился я.

— Да. И довольно большое. Только для клуба жилой дом всё равно плохой вариант. Народу будет много, музыка, машины, а ночью ещё и пьяные посетители под окнами. Ресторан — да. Кафе — да. И то часов до одиннадцати. А вот клуб, как ты хотел, я бы не советовал. Замучаешься потом с жильцами воевать.

С уважением посмотрел на Антона, который только что не дал мне вложиться в заведомо неудачный варик.

— Молодец. Значит, под клуб надо искать что-то другое. И желательно отдельно стоящее. Это место, конечно, тоже не отдадим — пригодится.

Антон опять проявил себя добавив:

— Есть у меня одна мысль… Тут рядом, на Профсоюзной, двадцать семь, стоит отдельное двухэтажное здание. На первом этаже молочная кухня, «Дом молока», короче. На втором какое-то детское кафе — «Колобок». Можно попробовать отдать им наше помещение, а их забрать себе.

Я задумался.

— Правда, наше тогда придётся сначала отремонтировать. Лишние вложения… Но вариант всё равно лучше. Дом стоит отдельно, хоть и не новый, но приличный. Парковка есть. А вокруг полно жилых домов. Пятиэтажки в основном, зато народу много, накидывает инфу парень.

— Голова! — ещё раз похвалил я его.

Да, он, конечно, молодец. Но и я, если разобраться, тоже не лаптем щи хлебаю. Взял нужного человека на нужное место — и не прогадал. Ай да Штыба!

— Ладно, давай, что мне передали, и сходи потом в это кафе…

— Сходил уже. — Опять приятно удивил меня Антон. — Переделать можно. И по виду там больше двух тысяч квадратов, то есть заметно больше, чем наш магазин.

Дома читаю, что мне прислали помощники из Аскиза. Ерунда по большей части, однако один пункт меня серьёзно заинтересовал. Похоже, без депутатского запроса тут не обойтись.

Задержки зарплаты — это ещё полбеды. А вот то, что часть заработка людям вообще не выдавали, а заставляли покупать товары в магазине своей же организации, — уже вызывало вопросы. Особенно если учесть, что цены там были выше обычных. Нехитрая схемка: и зарплату живыми деньгами придерживали, и собственный товар сбывали.

Бартер в стране тоже уже понемногу входил в моду: завод менял железо на кирпич, совхоз — мясо на запчасти, а какая-нибудь обувная фабрика вполне могла расплатиться за бензин резиновыми сапогами. Но тут даже не бартер, а обыкновенное принудительное отоваривание своих работников.

И это пока ещё цветочки. Через пару лет подобные схемы по всей стране расцветут.

Утром еду на работу в ЦК.

— Толя, как прошла поездка? — встретила меня в коридоре Оксана Петровна. — Тут тебе твой друг звонил, я записала.

Ага. Про бой с Мурером она, видимо, не в курсе.

— И что там?

— Илья какой-то из Красноярска. Просил помочь своему папе… В кабинете точно скажу, чего хотел.

Илюха, надеюсь, имел в виду не своего второго папу — отца Ленки, а родного?

Вообще, насколько я знаю, большую часть жизни Илья рос без отца. Но папа у него имеется, и никакой экспертизы не требуется, чтобы понять, что родной: очень уж похож он