Эпоха Опустошителя. Том XII. Часть III - Вел Павлов

— Во имя всего Сущего… молю… Не дай ей умереть…

— Источник Тёмной Жизни — Лозунг Раздора…

Секунда.

Вторая.

Третья.

На четвёртом мгновении ужасающая рана начала стремительно заживать, словно невидимый швейный мастер штопал такими же невидимыми нитями рассечённый надвое холст кожи.

Уже в следующий миг Инарэ широко раскрыла веки и, гулко закашлявшись кровью, сделала глубокий вдох.

Руки по-прежнему дрожали. Невольно взглянув на взволнованного хранителя Земли, я медленно поднялся с колен и, заглянув в глаза Бездны, горько заключил:

— Глупая… женщина…

— Спасибо, — с напряжением пробормотал Зеантар, бережно прижимая к себе жену, которая не сводила затуманенного меня взора. — Спасибо тебе, сын.

— Что с оберегами? — тихо спросил я, прислушиваясь к звукам битвы.

— Я разобрался с Гором и сразу же направился к вам, — быстро ответил Лазарев. — Паллад и Аллейда добивают Анубиса и Нергала. Им помогает Ас-Ннай. Реахзор и Мелисандра удерживают войска храмовников и отмеченных. Фрея всё ещё сражается с Иштар и Бастет. А та парочка, что взялась из ниоткуда, скоро уничтожит всю столицу. Ты знаешь, кто они такие?

— Я не знаю, кто те двое, — сухо пробормотал я. — Да и не хочу знать.

Прежний страх за Бездну начал перерастать в неконтролируемый гнев и ярость. Даже питаемое пожиранием восстановившееся терминальное просветление не могло сдержать всю злобу.

Пару секунд я рассматривал Бездну и Зеантара, а после, горько хмыкнув, обернулся к ним спиной.

— Сейчас я просто пойду и прикончу ту белобрысую шваль.

— Я с тобой! — вызвался Лазарев, а в руке у него тотчас материализовалось громовое копьё. — Инарэ, будь здесь…

— Нет, — отрицательно качнул я головой, медленно шагая по руинам вверх. — Я сам всё сделаю. Если хочешь помочь, то помоги другим или позаботься о ней. Тот пришлый уродец мой. Я кое-что должен ему.

Семь часов…

Как и я, Лазарев более не проронил ни слова. Он остался стоять позади. А я же продолжал идти неторопливо дальше. Невероятная сила бурлила в груди. Звуки битвы нарастали. А затем далеко впереди, на руинах и у самых окраин Верхнего города я увидел тех двоих.

Урмейр подавлял девушку по имени Иссария. Да, неуловимо. Да, медленно. Да, незаметно. Он был сильнее. Гораздо сильнее пламенной девы.

«Мой разоритель, ты…»

— Ага… — кивнул я, прекрасно понимая, к чему клонит Истра.

«Ты хочешь…»

— Да, — опять перебил я её.

«Ты… ты уверен? Ты же знаешь, что…»

— Уверен. Сил теперь должно хватить. Надеюсь, ты простишь меня за это. Позволь побыть твоим носителем ещё несколько часов?

Даже не видя Альяну, я понял, что она грустно улыбнулась и в прямом смысле поклонилась, пряча от меня выступившие слёзы, а её голос раздался где-то за моей спиной.

— Как прикажет, мой разоритель…

Шагая вперёд, я наблюдал за боем Иссарии и Урмейра. С каждым пройденным метром давление на тело становилось лишь больше. После я опустил глаза и посмотрел на собственные руки. Взглянул на пульсирующие писания Опустошения, которые то и дело становились ярче. Они будто предчувствовали настрой хозяина. Под конец я покосился на мерцающую спату и сделал последний шаг навстречу.

— Эй, выродок! — спокойно окликнул я Уродца, тем самым вмешиваясь в их сражение. — Я тут тебе задолжал кое-что. Пришёл вернуть.

Жажда Опустошителя. Предельный эшелон…

А теперь…

Сущность Истребления… Третья Форма — Образ Истребления…

Глава 23

Опустошитель против Регента…

— Эй, выродок! — спокойно окликнул я Уродца, тем самым вмешиваясь в их сражение. — Я тут тебе задолжал кое-что. Пришёл вернуть.

Жажда Опустошителя. Предельный эшелон…

Теперь же…

Сущность Истребления… Третья Форма — Образ Истребления…

Раскол Истребления…

Доля секунды. Неуловимый взмах руки. И мир передо мной в прямом смысле разделился на две половины. Одна половина принадлежала пламенной деве, а второй половиной стал Уродец.

По линии разлома прокатился ослепительный отблеск, а следом Верхний город накрыло облаком каменной крошки. Даже далёкие руины отозвались протяжным гулом, трепетом и нарастающей тряской.

— Как интересно! — расхохотался надменно регент, наблюдая за катастрофическими разрушениями. — Сопляк сам напрашивается на смерть!

Шесть часов…

Оглушительный взрыв силы разметал пыль, камни и остатки разрушенных строений на сотни метров вокруг. Земля под ногами провалилась, образовав глубокий кратер, а воздух наполнился тысячами мерцающих алых искр.

Ударная волна прошла по остаткам улиц, выворачивая из земли потрескавшиеся плиты. На несколько мгновений Урмейр и Иссария скрылись за плотной завесой пыли.

Писания Опустошения на руках вновь замерцали.

Раз.

Второй.

Третий.

В любой другой ситуации я бы ни за что не прибег к этой силе, но сейчас… сейчас можно. Предельный эшелон — это тонкая грань. Тонкая и очень хрупкая грань между мной и самим Опустошителем, но благодаря просветлению я сумею продержаться до конца.

Я медленно выдохнул, позволяя силе заполнить каждую клеточку тела, а руины под ногами ответили глухим треском на нарастающие ударные волны. Мышцы моментально налились чудовищной мощью. Кости затрещали, перестраиваясь под напором хлынувшей энергии.

Не прошло и секунды, как спата в моей ладони просто растворилась. Руна Истребления стала частью меня. Она стала моей второй половиной. Отныне я сам был оружием. Альяна покрыла своей энергией мои руки, грудь и шею, после чего мощь Истребления поползла к лицу. По спине разошёлся обжигающий жар, и уже через мгновение над плечами распахнулись два сотканных из чёрного пламени крыла. Каждый их взмах заставлял пространство содрогаться. От крыльев исходил сухой жар, заставлявший воздух дрожать и темнеть. Каждый вдох отдавался в груди болью, однако сила заглушала её почти полностью.

Опустошитель Миров и Руна Истребления. Две противоположности. Два непримиримых врага. Две частички объединились в нечто цельное.

Третья и последняя ультимативная техника Истры — Образ. Запрещённый навык, к которому Веритас прибегла лишь один раз. Перед самой своей смертью. Прямо перед тем, как её дочь погибла под ударами оберегов. Пользоваться ею часто попросту невозможно, потому как нагрузка на тело носителя просто колоссальна. Без должного регенеративного фактора я погибну за считанные секунды.

Однако сегодня. Сегодня… можно.

Где-то глубоко внутри тело уже протестовало против нагрузки. Но ярость, злоба и гнев оказалась громче треска костей и любых предупреждений разума.

— Зря ты меня не добил сразу, — спокойно отозвался я, делая