Иной путь хищника - Анатолий

Звоночком скорого прибытия стал шум водопадов. Это был как раз тот звук, который он когда‑то видел в фильме, — и как раз то, что он и ждал услышать. Звук удовлетворил его надежду: он там, где нужно. Кай максимально прижался к кузову и подумал, кому бы помолиться, чтоб никто не посмотрел вверх и не заметил его. «Вот сейчас придёт какой‑нибудь кондуктор и потребует с него билетик», — пронеслась в голове невесёлая мысль. Но снова повезло: ни у кого не возникло желания смотреть на снижающуюся вертушку, рискуя получить килограммы пыли в глаза. Так что он благополучно долетел и замер, стараясь ничем не выдать своего присутствия.

Пока вертолётик разгружали, Кай морщил мозг, прикидывая, как бы аккуратненько вылезти и пробраться туда, откуда можно будет оценить обстановку и нигде не спалиться. В какой‑то момент ему даже пришла в голову мысль, что он просто гений тактики: вроде бы всё продумал… А вот как действовать на месте — другой вопрос. Теперь он висел, как бельё на прищепке, и «втыкал», что делать дальше.

— Ладно, поныли — и хватит, — пробормотал он. Кай и правда не любил сложных планов.

Он выждал ещё несколько секунд, пока не стихнет основная вибрация, и только потом осторожно выглянул. Перед ним была не просто база — это оказался укреплённый комплекс, встроенный в склон горы. Бетонные стены, решётки, прожекторы, вышки… И повсюду — военные в форме, с автоматами: насторожённые, быстрые.

«Точно Страйкер. Не лесозаготовка и не рейнджеры», — усмехнулся про себя Кай. Наконец‑то он оказался там, куда стремился.

Бесшумно соскользнув с борта, он приземлился на носки и тут же ушёл в тень бетонного парапета. Здесь было проще: меньше открытого пространства, зато больше углов, ниш, технических люков. Кай двигался, как тень, используя каждое укрытие, каждый поворот, каждое пятно темноты.

Коридоры базы были пустынными, но не безжизненными: в стенах гудели трубы, мигали аварийные лампы, где‑то вдалеке слышались голоса и шаги. Кай шёл, ориентируясь на звук, на запах, на едва уловимые вибрации пола.

Поворот, ещё один… Стальная дверь с кодовым замком. Рядом — панель видеонаблюдения и камера, направленная на вход. Кай замер, оценивая ситуацию. Дверь не открыть без кода, камеру не обойти без риска. Но чуть в стороне он заметил вентиляционный короб — достаточно широкий, чтобы в него пролезть, и, фу, сук… достаточно грязный, чтобы никто не проверял его каждый день.

Повздыхав над злой судьбинушкой, Кай снял решётку, скользнул внутрь и пополз по узкому проходу, стараясь не задевать стенки. Металл скрежетал под пальцами, пыль летела в нос, но он не обращал внимания. Главное — двигаться тихо.

Вентиляция вывела его в технический отсек — низкий, тёмный, забитый кабелями и трубами. Отсюда уже было слышно не просто голоса, а крики. И среди них — один особенный. Даже не крик, а что‑то вроде того звериного вопля из старых фильмов про Тарзана: громко и мощно. Только здесь за этой мощью Кай своим звериным чутьём слышал боль. Крик был протяжный, отчаянный, какой‑то вымученный, что ли, — и невероятно громкий.

Понимая, что это орёт батя, Кай едва не сорвался с места, чтобы ворваться туда и устроить кровавую баню — поотрезать всё лишнее всем подряд. Но вовремя одёрнул себя.

Он метнулся, нашёл нужную дверь и прижался ухом к металлу. За ней слышался гул аппаратуры, голоса, отрывистые команды. И снова — крик.

«Сейчас не время для героизма», — прошептал он себе, в этот момент ненавидя самого себя за вынужденную осторожность.

Это был один из ключевых моментов в судьбе Росомахи. Да, он надеялся его предотвратить, потому что неясно в этой вселенной, адамантий ядовит или нет и как он вообще подействует на Джеймса. Ну, раз уж карты легли так, что он не успел, теперь оставалось только ждать.

Кай отступил в тень, отыскал укромную нишу между двумя шкафами с оборудованием и замер. Отсюда он видел коридор, дверь и все подходы — и мог следить за происходящим.

Минуты тянулись невыносимо медленно. По коридору прошли двое техников, затем — группа охраны. Потом дверь открылась, и из неё вышел человек в белом халате с планшетом в руках. Он выглядел спокойным и собранным, будто только что и не слышал никаких криков.

Дверь снова закрылась, и на базе воцарилась тишина — та самая, что бывает перед бурей. Кай сидел в темноте, не шевелясь, и напряжённо прислушивался.

— Ну же, Джеймс! Живи! — мысленно повторял он. Да, он помнил этот момент по фильму. Но одно дело — быть посторонним зрителем, а совсем другое — быть сыном того, кто сейчас лежит в этом сраном баке, залитый жидким металлом прямо в тело, буквально наживую. Организм Джеймса сейчас был в шоке и словно выбирал: жить ему или нет.

И тут Кай услышал этот звук: «пик». Сначала одинокий, но решающий. А затем снова: «пик», и ещё раз: «пик». Сердце забилось, и приборы отчётливо это фиксировали.

— Ну вот, напугал, старый… Поживём ещё с тобой, — тихо выдохнул Кай.

А потом прозвучала следующая, в чём‑то даже решающая фраза:

— ДНК его у нас есть. Эксперимент удачный, и мы можем его повторить. Сотрите ему память.

«О, жаль, не взял попкорн. Сейчас что‑то начнётся», — мелькнула в голове горькая усмешка.

И да, началось. В лучших традициях их семейки.

— Гра! — зарычал Логан.

Шинк‑шинк — повыскакивали адамантовые когти: топ‑один этого сезона. И понеслась душа в рай… «Жена в…» — Кай оборвал эту мысль: жены тут не было. Зато запчасти местного персонала очень быстро дополнили скучный интерьер комплекса.

Автоматные очереди высекали совсем не музыкальный звук, и Росомахе это явно не нравилось. Поэтому он довольно быстро прекратил эту «симфонию» — радикально. Вместе с кусками автоматов… и рук, которые их держали.

Было видно, что первая волна ярости у Джеймса уже начала утихать и к нему понемногу возвращался рассудок. Он начал плавно двигаться к выходу из комплекса. Пытаться пересечься с ним сейчас и сказать: «Здравствуй, папа, я твой сын» — чистая глупость.