Иной путь хищника - Анатолий

Одиноко стоящий солдатик с оружием на изготовке стоял и трясся от страха. Он трясся и молился, чтобы этот демон сдох. Но сегодня молитвы не работали. Из зева развороченной машины спокойно вышел молодой человек. Высокий, накаченный, он шёл пружинистой походкой, словно спортсмен на Олимпийских играх. Казалось, его вообще ничего не смущает.

Солдатик открыл огонь, отстрелял весь магазин, но с ужасом осознал, что ни одна пуля не достигает цели. В местах попаданий было видно какие-то вспышки — как будто какой-то щит не даёт пулям сделать своё дело. А тем временем демон приблизился, протянул руку и проникновенно сказал:

— Дай.

Солдатик, трясясь от страха, отдал ему автомат с пустым магазином.

Получив в руки оружие придурка, я тяжело вздохнул. О чем он думал? Трудно сказать, возможно надеялся что его снова пощадят.

— А ведь мог бы жить.

И ударил его по дурной башке наотмашь, его же автоматом, как бейсбольной битой. Голова просто разлетелась. Мда…

Вертолёт не ушёл.

Я почувствовал его раньше, чем услышал. Четыре контура над головой — и все горели ярко для меня. Решимостью.

«Интересно, они вообще поняли, что их режет не Джеймс?»

Пилот заложил вираж, возвращаясь. Он видел дым, видел крен первого «хамви», видел тело, свисавшее с турели. Стрелок за бортовым пулемётом развернулся, и крупнокалиберная очередь прошла по дороге, поднимая фонтаны грязи и щепы.

Кай прыгнул к корпусу машины и укрылся за ним. Очередь прошла над головой, разнесла заднюю стенку «хамви» в решето.

Вертолёт заходил на второй круг. «Ждать? Не, это не ко мне.»

Он запрыгнул на крышу, выдернул мёртвого пулемётчика из турели — тело сползло, как мешок с песком — и встал за пулемёт. Лента целая. Патроны в ящике.

Вертолёт шёл прямо на него. Стрелок бил очередями. Пули секли воздух в полуметре, рикошетили от капота. Кай прижался к турели, вывел ствол на цель и нажал на гашетку.

Пулемёт заревел. Крупнокалиберные пули — бронебойные, с вольфрамовым сердечником — полетели в вертолёт. Я бил короткими очередями, и каждый раз перед нажатием — выдох, толчок ци через руки, через ствол, через прицел. Это не секретная техника, а импровизированная — на концентрацию: рука не дрожит, глаз не мажет, пуля идёт туда, куда указывает разум.

Первая очередь прошла по корпусу — бронеплиты приняли, искры, звон. Вторая — по кабине. Лобовое стекло разлетелось, но пилот уцелел. Третья — Кай поднял ствол.

По ротору.

Одна пуля нашла хвостовую балку. Вторая — редуктор. Третья — срикошетила. Четвёртая — попала в хвостовой винт. Металл лопнул, лопасти разлетелись, и хвост вертолёта дёрнулся в сторону, как будто его ударили кнутом.

Вертолёт начал вращаться. Авторотация. Ротор ещё тянул, но без хвостового винта — неуправляемое вращение, юла в небе. А я чувствовал контуры внутри: два пилота — паника, ци бурлит, ищет выход, как кровь из артерии. Стрелок — застыл. Командир — единственный, кто пытался взять управление. Вертушка прошла над деревьями, задела лопастями макушку сосны, обломала ветви и рухнула в лес в ста метрах от дороги. Удар. Скрежет металла и взрыв — топливные баки рванули, столб огня и чёрного дыма встал над верхушками деревьев. Четыре контура погасли одновременно — как спички, задутые одним выдохом.

Кай встал с турели. Посмотрел на пожар. Сзади визг тормозов.

Второй «хамви» затормозил в сорока метрах. Пулемёт на крыше развернулся, ствол ходил туда-сюда. Башенный стрелок открыл огонь — крупнокалиберные пули разнесли первый «хамви» на куски. Стекло, металл, тела — всё смешалось в грохочущем месиве.

Но меня уже там не было.

Я напитал ци и так разгорячённые мышцы и, как кузнечик, подпрыгнул в последний момент — был в воздухе, летел над дорогой, сокращая расстояние. В полёте настраивался на новые контуры второго «хамви»: тринадцать контуров, и один из них — какая-то непонятная кракозябра. Зиро. Я перенаправил ци и приземлился на капот, как кот на перила — мягко и точно, без потери баланса.

Ноги на решётке радиатора, руки — на стволе пулемёта. Ствол… Б***, раскалён! Но я же «на пафосе» — направил ци к ладоням, и боль отступила. Сжал — металл застонал, сминаясь в художественное нечто.

Пулемётчик с вытаращенными глазами пытается отскочить. Нет уж, хватит! Я дёрнул за ремень, притянул, провёл когтём по горлу. Фонтан крови — и бедняга захлебнулся, упал на крышу, держась за шею. Контур моргнул — и погас.

«Хамви» рванул с места — водитель в панике дал по газам. Я вонзил когти обеих рук в капот и упёрся ногами. Ци — в ноги, в спину, и через стопы — в землю. Как корни пустил — стал деревом. Корень в земле, ствол в металле. Двести лошадиных сил против мутанта.

Бронемашина остановилась, хотя колёса визжали, буксуя! Радиатор лопнул, пар рванулся вверх, неприятно ударив жаром по лицу, но я превозмогал — стоял, как скала, и металл капота выгибался вокруг пальцев. В итоге я просто рванул капот на себя. Лист оторвался с грохотом. Двигатель — открытый, парящий, ревущий — передо мной. Я вспомнил, как когда-то экспериментировал с наковальней, и, паскудно улыбнувшись, повторил «короночку». Импульс вошёл — как будто лазером шваркнуло: поршни, шатуны, коленвал — всё разлетелось мелкими расплавленными брызгами. Двигатель не замер, он просто испарился вместе со всеми крепежами, частью коробки и лонжеронами.

Дверь открылась.

Первые двое вышли быстро, скоординированно — один слева, один справа, прикрытие огнём. Профессионалы. Их ци горела ровно, по-военному, без паники. Пули попали — плечо, бедро, живот. Кай не замедлился. Он направил ци к ранам — так боль отступала быстрее всего и тело слушалось: ткани срастались, кожа стягивалась, кровь запекалась и останавливалась. Регенерация — его личное чудо, но если ему помогать, то вообще конфетка.

Первого достал в прыжке — когти правой вошли в грудину и вышли из спины вместе с куском позвоночника. Выдернул. Контур погас в ладони, как уголёк из костра, брошенный в воду. Человек осел, словно пустой мешок.