Идеальный мир для оценщика 4 - Натан Раух

Лия наконец закрывает рот, но все равно не произносит ни слова.

— Что не так? — вздыхаю я, присаживаясь на край кровати.

— У нас будут проблемы, — говорит девушка, все еще глядя в одну точку.

— Ты хочешь сказать, что те, кто послал этих товарищей, захотят отомстить? Обидятся, что я не дал превратить тебя в кучу окровавленного мяса?

— В том числе и это, — кивает девушка.

— Хватит говорить загадкам. — Все это мне уже надоедать начинает. — Объясни толком, куда мы с тобой вляпались еще…

Я гашу зеленое свечение, в комнате сразу темнее становится. Вот это ни фига себе у меня прожекторы работали…

— Во-первых, владелец лечебницы, — Лия постепенно приходит в себя, начинает говорить сперва медленно, потом все уверенней, — Себастьян, если он в сговоре с бандитами, а судя по их разговорам и тому, как они нагло себя вели, он в сговоре… И он, обнаружив трупы, может представить дело так, будто эти четверо были его пациентами, а мы напали на них.

— Кто мы? — сразу спрашиваю я. — Меня никто не видел, свидетелей не осталось. В клинике еще есть пациенты?

— Нет, — быстро качает головой девушка, — больше здесь никого, но Себастьян не дурак, сразу поймет, что одна я такое совершить не могла, не с моей раной. Значит, у меня был хотя бы один сообщник.

— Вообще-то это ты мой сообщник, — вставляю я.

— Да какая разница? — возмущается девушка. — В любом случае на меня будут охотиться. На меня и тех, кто рядом со мной. Вряд ли Синий станет разбираться, кто кому кем приходится. Прикажет убить меня, да и любого, с кем я зналась.

— Замечательно, — отвечаю я, — а что насчет городской стражи? Тут как дела с законом? Какие-то правила работают вообще?

— Работают, — отвечает Лия, — но не для таких, как я. Я ведь здесь чужая, никого не знаю, ничего не значу. Меня если убьют, то ничего не изменится. А бандиты типа Синего работают годами. Они стали частью городской инфраструктуры, даже политики. У них налажены контакты и со стражей, и с бургомистром. Если бы я сразу это поняла, то заплатила бы этим подонкам. Откупились бы золотом…

— Нет уж, это не вариант, — резко отвечаю я, — запомни, заплатишь однажды — и будешь платить всю жизнь, а цена с каждым разом будет повышаться.

— Да знаю я, но что делать, если нет выбора?

— Выбор всегда есть, — жестко усмехаюсь я, — как минимум можно всех убить. Как говорил один правитель: нет человека — нет проблем. В смысле если не будет банды, то никто и доставать не станет…

Лия молчит, прокручивая в голове самые стремные варианты развития событий. Девушка явно нервничает, пальцы ее комкают край простыни.

Надо ее выводить из ступора, а то сейчас впадет в уныние. А это самое опасное: когда ты в голове уже проиграл, тогда и в реальности нет никаких шансов на успех.

— Все, хватит нежиться в постельке, — поднимаюсь с кровати и берусь за край одеяла, чтобы скинуть его с девушки, — пойдем поедим, на голодный желудок в голову лезут самые мрачные мысли. Вот увидишь, после сытного ужина, ну или завтрака, жизнь заиграет новыми красками. Не смей хоронить себя. Ты жива, и это главное. Или ты предпочла бы быть разрезанной на кусочки этим Джеком-потрошителем местного разлива?

Тяну на себя одеяло, Лия вскрикивает и судорожно цепляется руками за ткань.

— В чем дело? — удивленно смотрю я на девушку, не понимая, чего это с ней?

Лия натягивает одеяло до самых глаз…

— А-а-а, тебе же одеться надо! — доходит до меня наконец.

Она краснеет и кивает.

Вот же болван неотесанный. Привык в башне ходить как вздумается, хоть голышом, на кровать заваливаться прямо в одежде и обуви. А тут-то город, цивилизация… Причем средневековая, консервативная, взгляды куда как строже наших, особенно у простых людей.

А я и от своих старых норм приличия отвык, совсем одичал. Еще немного — и зевать, не прикрываясь, начну, и вилку для рыбы с вилкой для мяса путать…

— Ладно, переодевайся, я буду ждать тебя на улице, — донельзя смущенный, направляюсь к двери, на ходу поднимая труп у ног Лии заклинанием.

Лия вскрикивает, когда тот, кто едва не стал ее мучителем, поднимается на ноги.

Я усмехаюсь:

— Как ты и сказала, владелец сообразит, что тебя спасли. Но оставлять тут трупы, в качестве доказательств мы не будем. Зачем облегчать врагам задачу? Пусть думают-гадают, что же здесь произошло. Мы поселим в них сомнения, а сомнения порождают страхи. Человек больше всего ведь боится неизвестного…

Лия продолжает молчать, кутаясь в одеяло…

Зомбарь ждет меня за дверью, когда я вспоминаю еще кое-что:

— Погоди-ка, этот тип упоминал артефакт тишины. Типа говорил, что никто ничего не услышит?

— Точно, артефакт где-то в комнате, — оглядывается Лия.

— Одевайся уже, — выхожу я из комнаты. — Время у нас есть, но ты тоже не затягивай. Макияж можешь наложить легкий. Форма одежды повседневная…

Стою на улице в ожидании Лии. Ночь полнится звуками города. Где-то скрипит колесо телеги, раздается собачий лай. Слышатся песни подгулявших людей, кто-то ругается…

Ох, отвык я от этого! После тишины пустошей город кажется настоящей какофонией звуков… Там, в башне, путь и бушевали порой бури, и гром гремел такой, что крыша тряслась, все равно ночи обычно проходили в тишине… мертвяки-то не шумные товарищи…

Что-то долго Лия собирается, может посмотреть, как там у нее дела? Воробей же есть! Можно в окошко заглянуть… Были б у меня такие наклонности, я бы давно его к окну направил…

Я вообще-то не стесняюсь своих желаний. Не отрицаю всех своих черт, смело признаю в себе как хорошее, так и плохое. Но желания подглядывать у меня нет. Поэтому воробей кружит над соседними домами, а я смотрю через него, проверяя, не направляются ли к лечебнице стражники или подельники этой четверки.

Да уж, жизнь отшельника имеет минусы. Я ведь взрослый мужчина со своими потребностями. К тому же тело-то молодое. Гормоны аж из ушей плещут…

Интересно, а в городе бордели есть? А