Идеальный мир для оценщика 4 - Натан Раух

Смотрю на остальное: запеченный картофель, нарезку свежих овощей, тарелку с кашей, на верхушке лежит кусок масла, кусок копченого мяса, круглую головку сыра, две запотевшие кружки пива…

Замечательно, просто замечательно… Не сказать, что я большой любитель пива, но, когда попадаешь в чужой мир, начинаешь гораздо острее воспринимать простые радости из прошлой жизни.

Кошка не уходит, все так же сидит у стола. Отрываю и кидаю ей весомый кусок окорока. Серая не размышляет, хватает мясо и, уже азвернувшись, коротко смотрит мне в глаза, как мне кажется с благодарностью

— Не стоит, — усмехаюсь я ей вполголоса. — Беги давай.

— Вы кошку подкормили? — Лия смотрит на меня с оторопью, будто я медяк в золотой превратил.

Пожимаю плечами, мол что такого. Наверное, она думает, что «некроманту», конечно, положено интересоваться кошками исключительно в виде скелетов, но эту я бы и живой в башню взял. Крыс иногда бывает попадается целая шахта.

И тут обращаю внимание, что подавальщица все еще торчит у столика.

Чего ей еще? Я что поаплодировать должен? Не, я, конечно, голодный, но это уже чересчур…

— Что? — не выдерживаю я.

Терпеть не могу, когда кто-то стоит над душой, когда я ем.

— Деньги давай, — говорит подавальщица.

Да уж, сервис так себе… Сплошное хамье.

— Потом заплачу, — отмахиваюсь я, у меня зубы, кажется, клацают непроизвольно.

— Тут так не принято, — потянув меня за рукав, шепчет Лия, — принесли заказ — расплачиваться надо сразу.

Ничего себе у них порядки, а если мне не понравится? А если таракана в супе найду? Возврат-то у них тут есть? Чек за заказ будет? Ай, блин, да пофиг.

— Хорошо, — роюсь в кошельке и достаю золотую монету. — Забыл, не обращайте внимания, головой ударился…

У подавальщицы при виде монеты глаза расширяются, а брови уползают куда-то под самый лоб.

Смотрю на Лию — та аж закашлялась.

— Сейчас принесу сдачу, — сдавленно произносит подавальщица и убегает.

— Что не так? — спрашиваю я Лию, уминая ребрышки с картошкой.

Она, бросая подозрительные взгляды по сторонам, шепчет:

— Все так, если вы хотели привлечь внимание. Но вы ведь не хотели. Тут скромное заведение, посетители в основном простые люди, мастеровые и их помощники, заезжие крестьяне с местных ферм, грузчики и носильщики. Золота сроду не видали. Если вдруг у кого появляется золото, его сразу меняют на серебро и медь. Если это не какая-то крупная покупка, конечно.

— Ну не бежать же за ней теперь.

Бежать и правда не пришлось Подавальщица возвращается, держа здоровенный горшок с медяками. Показывает, мол, куда высыпать? Вздыхаю и достаю из сумки мешочек типа кошеля. Влезет или не влезет? Прорвется или выдержит?

На звон пересыпаемых монет начинают коситься с других столиков, и я поспешно убираю кошель в сумку. Тяжеленный, зараза.

Работница таверны, наконец уходит. Все, можно спокойно поесть.

Я, словно лесной пожар, уничтожаю принесенную еду. Да, это совсем не то, что моя холостяцкая еда или стряпня Лии на скорую руку. Елки-палки, как же давно я видел такую радость! Последний раз в Ядрени, когда Зорья приносила мне завтрак.

От ребрышек остаются только кости, миска с овощами давно опустела, от сыра только дырки остались. Только теперь я наконец почувствовал, что наелся… Лия тоже сидит довольная.

Только к одной тарелке я не притронулся и Лии, когда она к ней потянулась, запретил. Оценка показала, что это блюдо из крысиного мяса, да еще и протухшего. Уроды, как такое людям подавать можно и деньги требовать вперед? Потребнадзора на них нет.

— Не стоит это пробовать, — говорю девушке, удивленно глядящей на меня, — если не хочешь отравление заработать.

После ужина откидываюсь на спинку стула.

— Можно я кое-что скажу? — спрашивает Лия. — Только пообещайте, что не убьете меня за это…

— Говори, а там посмотрим, — усмехаюсь я.

— Мне кажется, что не получится у вас жить тут тихо. Слишком уж вы… заметный.

— Как знать, как знать, — отвечаю я.

Нет, если придется каждый день ее вытаскивать из передряг, то, конечно, не получится.

— Тебе есть где переночевать? — допив пиво, спрашиваю я.

— Нет, — качает головой девушка, — в дом, что я сняла для себя, соваться опасно, там точно будут ждать бандиты Синего… А в таверне, где я снимала раньше… Там было безопасно, но сейчас…

Я прерываю ее:

отя почему тайна. справился,на

— Тогда я сниму тебе здесь комнату, переночуешь наверху.

Лия резко хватает меня за рукав, в глазах страх и щенячья преданность.

— Вы что? Неужели я вам больше не нужна? — громко восклицает девушка.

На нас косятся: мужики с сальными улыбками, женщины с неодобрением, типа вот же мужик, урод, решил бабенку бросить на произвол судьбы.

— Ты хоть понимаешь, насколько двусмысленно это прозвучало? — вполголоса спрашиваю я.

— Ой, — снова восклицает девушка, а затем продолжает намного тише: — За что вы так со мной? Я вас вроде не подводила. Ошиблась тогда, когда не тех наняла. Но ведь ценные вещи я вам доставила. А на этот раз…

— Да что не так? — не могу я понять этого эмоционального всплеска.

— Если я здесь останусь, то мне, скорее всего, придется город покинуть, — отвечает Лия, и я замечаю, что ее начинает колотить мелкая дрожь.

Надоело. Почему нельзя толком объяснить? Какие-то фразы обрывочные, загадки какие-то. Я что должен понять из этого?

— Почему это придется покинуть город? — Я уже раздражаюсь.

Она косится по сторонам и продолжает еще тише:

— У этого места дурная слава. Девушке здесь одной ночевать небезопасно. Как мне потом с ребенком жить в городе? Это издевательство, над ребенком в первую очередь!

Чего, блин? Каким еще ребенком? Она бредит, что ли? И нафига она меня тогда сюда привела, если у этого места дурная слава?

Я собираюсь сказать что-то резкое, но, глядя в расширенные от страха глаза девушки, начинаю соображать.

Лия явно боится за свою честь и достоинство. В том смысле, что нельзя ее одну тут оставлять. Потому что для некоторых людей лишиться жизни не так страшно…

На всякий случай проверяю ее оценкой. Ну конечно, никаких детей у Лии нет, я это