Идеальный мир для оценщика 4 - Натан Раух

Куча полезных сведений, хотя, конечно, про колокол Лии стоило бы упомянуть раньше. Наверное, для нее это было что-то привычное, вот она и не подумала, что надо сказать.

Но если б я знал, я б тогда сюда не совался и уж тем более не стал бы поднимать мертвяков. Хотя, с другой стороны, а куда я их тогда? В палате бросить? Вариант ненамного лучше. Светский суд тоже умеет всю подноготную выяснять путем иголок под ногти.

Получается, повезло, что колокол их не засек… Интересно, а в других городах тоже сигнализация? Сто процентов столица защищена гораздо лучше, там бы меня повязали прямо на выходе из портала. Ну ладно, хорошо, что Лия сама все это рассказывает и мне не придется выглядеть идиотом, задавая кучу вопросов.

Информацию укладываю в голове. Сведения интересные, так что я даже позабыл о голоде, но потом настойчивое бурчание желудка возвращает меня к действительности.

— Скоро придем. — Лия явно услышала этот голодный рык моего организма. — Тут рядом как раз одна из лучших таверн в городе. Не самая дорогая при этом и не самая людная. Стража туда почти не захаживает, опасаться нечего. Зато запеченная кабанина и стейк из вархора — объеденье.

— Хорошо, — киваю я, — веди.

Однако одно из лучших заведений в городе сейчас закрыто.

Эх, не попробовать мне стейк из вархора.

Лия задумчиво смотрит на запертую дверь.

— Ладно, пойдем в таверну попроще, — бормочет она.

Таверна попроще тоже закрыта.

— Лия, если я в ближайшие пятнадцать минут не поем, то начну на людей бросаться, — предупреждаю я девушку, дергающую ручку входной двери очередного заведения.

Таверна «Сахарные зубки» расположена в небольшом проулке, справа от той улицы, где мы шли.

Стоило лишь свернуть с центральной улицы, как мы словно в другом мире оказались. Сразу чувствуется то самое средневековье с грязью, вонью и крысами.

Здание трехэтажное, причем помещения для приема пищи занимают два нижних этажа. На третьем — жилые комнаты для постояльцев. У дверей таверны коновязь. Время сейчас позднее, лошадей нет, но из самой таверны доносится человеческое ржание…

Самое же прекрасное — это ароматы, что витают в воздухе… Рот мгновенно наполняется слюной. Все, я теперь слова сказать не могу. И не есть я хочу, хочу я жрать…

— Ты уверена, что мы пришли куда надо?

— Ну, из тех, что открыты, это заведение самое лучшее. — Лия начинает подниматься по ступенькам.

Людей внутри немного — столики свободные есть, так что располагаемся в дальнем конце зала. Чуть справа позади окно, выходящее в проулок, за спиной стена, отсюда отличный обзор на вход в таверну. Позиция отличная, если вдруг кто-то припрется по наши души. Столик я выбрал чисто интуитивно, потому что голодный мозг сейчас не работал, работал желудок, он, мне кажется, и думал сейчас…

— Так что вы здесь собираетесь делать, господин Леонард? — спрашивает Лия, вернувшаяся от стойки, где заказала еду. — Чем я могу помочь?

— Ничего такого, — коротко отвечаю я, — Погляжу, что да как… не переживай никаких особенных… дел. Можешь считать, что у меня отпуск. Я не собираюсь привлекать к себе внимание, видишь, разговариваю вполне сносно.

— Да, неплохо, — между тем кивает девушка, — акцент только странный…

Еще бы не странный…

— Господин Леонард, я же не поблагодарила вас за спасение, — после паузы произносит Лия.

— Я уже говорил. — спокойно отвечаю я, отмахиваясь. — Работаешь на меня — значит, под моей защитой.

Глава 15

Пока ждем еду, разглядываю зал.

От нечего делать прошелся оценкой по посетителям.

Грузчик, возчик, мастеровой, у доброй трети в графе «Род занятий» прочерк. В моем мире таких называли предпринимателей. Помимо прочего, у всех долги имеются, а настроение скверное.

Минут через пять зеваю.

Целый зал народу, а поглядеть не на что.

Вполглаза поглядываю и картинку с воробушка.

Мой пернатый разведчик сидит напротив окна на заборе напротив и пялится на подходы к таверне. Смотрю, как в телевизор с разделенным экраном.

По каналу «Улица» пока сплошная скука: прохожие, телега, пацанва у забора чем-то занята…

А вот по каналу «Таверна Сахарные зубки» пошло кино.

Вдоль стены движется серая, тощая кошка. У стола возчиков ныряет вверх, и с края миски исчезает кусок мяса. Никто и головы не повернул. Ловкость лап и никакого мошенничества.

Самое интересное, добычу она не ест. Несет в зубах к щели под крыльцом, ныряет туда, возвращается пустая. И снова на дело.

Ну-ка, ну-ка.

[Кошка домовая, бродячая

Возраст: 11 лет

Потомство за жизнь: 42 котенка

Выжило: 9

Убила крыс и мышей: 489

Текущий помет: 1 котенок (болен)

Состояние: истощение, старость]

Сорок два котенка… За такое орден «Мать-героиня» дать можно и пенсию досрочно. А у нее вместо пенсии драное ухо и щель под крыльцом… И она в свои кошачьи сто лет таскает ему мясо у людей, которые ее же и шпыняют. Подавальщица только что чуть не наступила на нее с подносом, да еще и тряпкой вслед:

— Пошла прочь, зараза блохастая!

Кошка увернулась и даже не обиделась.

И тут канал «Улица» кувыркается через голову.

Пацанва у забора, оказывается, упражнялась с рогатками, и кто-то из этих снайперов влепил камнем аккурат в моего воробья. Разведчик срывается с конька и по красивой дуге летит прямиком в распахнутое окно таверны.

Аккурат в наш стол.

Твою ж…

Я успеваю выставить руку и активирую телекинез. Воробушек тормозит, чуть не врезавшись в мою ладонь. Следом в раму щелкает камень, снаружи раздается победный свист.

Народ оглядываются, но похоже никто и ничего не успел понять.

Воробья сгребаю со стола раньше, чем кто-то успел присмотреться. Дохлый воробей в таверне никого не удивит, а вот дохлый воробей, который через минуту вспорхнет, вызовет вопросы, за которые тут, как я понял, костры разводят.

Так что лежать смирно, боец.

Лия кашляет, делая вид, что ничего не заметила.

Не успеваю затянуть ремешок, как чувствую взгляд.

Кошка сидит у моего стула и смотрит на сумку.

— Этого нельзя, — говорю ей вполголоса, — он мне самому нужен.

Тут приносят еду, и все мысли у меня из головы просто вылетают.

Подавальщица ставит на стол запеченные ребрышки в медово-горчичном соусе — румяные, золотистые… Звучит знакомо, современно, но на самом деле