Сердце отваги измеряется численностью. Книга 6 - allig_eri

Он или уже умер или на грани смерти. Может потому меч ему и нужен? Чтобы воскреснуть?

Хранитель ждал меня в центре Хаттофи. Площадь была пустой. Ну, скорее брошенной. Видать все его марионетки прятались где-то рядом. Я не искал — экономил Ауру. Годарт стоял рядом, морщился, сжимая секиру. Единственный мой спутник из всей западной армии.

Впрочем, число тут, как уже было понятно, играло против нас.

Мгновение Умерший Бог смотрел на мою руку. Он будто бы не верил, что всё прошло… так легко? И всё же, мне показалось, что белёсые мёртвые глаза на миг полыхнули огнём довольства.

— Договор, — прошелестел он, пожимая мою ладонь.

Мимолётно улыбнувшись, я ощутил, как дрогнуло сердце.

Сейчас.

Левая рука была выброшена, как гарпун. В запястье крепко удерживаемой руки Хранителя вонзился усиленный Аурой шприц. Самый банальный и простой, с толстенной иглой, ибо в это время ещё не умели делать тонкие.

Большой палец нажал на поршень, с влажным хлюпом вливая в ту чёртову чёрную бурду, — которая булькает в теле Умершего Бога вместо крови, — поток яда, смешанного с перетёртой Хриосой. И добавлением концентрированной дозы подавителей Ауры.

Белёсые бельма Хранителя на миг стали почти живыми и резко расширились — вряд ли от боли, скорее, а от внезапного осознания: его лишили сразу двух козырей. Ха! Удар обычной Хриосой не помешал бы ему использовать Ауру, а потом умудриться выскользнуть из моей хватки, отделавшись раной. Именно поэтому я применил трюк Гончих: подмешал порошок Хриосы в яд. Подавители Ауры же мы добавили туда сугубо за компанию, чтобы коктейль вышел ну совсем убойным.

Дёрнувшись, Хранитель отпрянул — я позволил этому случится, — а Годарт уже летел вперёд, занося над головой секиру.

Боги благослови Ребиса и его Ложную Цель! Я специально не прятал себя Аурой, специально неспешно шёл через весь город, специально просил Годарта делать также…

Лишь чтобы успокоить Умершего и его, зуб даю, охренительную паранойю. Потому что не бывает людей, доросших до столь высокого уровня, которые не стали бы параноиками!

И это получилось. В момент, когда я впрыскивал в запястье Хранителя смесь ядов, его Аура Наблюдения должна была продолжать демонстрировать спокойное и безоблачное будущее — рукопожатие, улыбки, слова о начале сотрудничества.

Но нет. Теперь Умерший Бог защищался от атак Годарта, а мелькающие вдали мухи — мои, но вместе с тем и не мои, — попросту упали на землю.

Я надеялся, контроль вернётся ко мне, но… видать сукин сын изменил их своей сраной чернотой и теперь они не считаются моими. Пожалуй это даже хорошо. Я бы всё равно уничтожил их после такого. Сугубо на всякий случай.

— Глупцы, — лицо Умершего, который сумел парировать последний удар майора, пинком отбросив его от себя, сохраняло спокойствие, но голос уже не был столь… инертным. — Попытка отравить? Я ожидал большего. На меня не действует яд. Моя кровь — это яд. Я живу в яде. Любые попытки… — и замер.

— О, только сейчас окончательно понял, да? — наклонил я голову. — Хриоса, друг мой. Порошок Хриосы. Тебе придётся долго… м-м… ждать, чтобы очиститься естественным способом. И даже тогда будет риск, что какие-то крошки останутся в теле, продолжая ослаблять контроль.

— Это из-за сес…

С боевым кличем Годарт насел на Хранителя с фланга.

«Сес»? — мелькнула у меня короткая мысль, когда я поддержал майора. Даже без сверхсил Запретного Плода этот ублюдок не тот, с кем можно расслабиться. Хотя, Наршгал всемогущий, как же я рад тому, что дура-Изиза попалась столь вовремя! Её Хриоса сохранила мне кучу нервов и сил. А может и жизнь, чего уж.

Поднырнув под удар Умершего, я врезал ему в живот. Секира Годарта поразила плечо, разминувшись с укреплённым запястьем.

Сука! И это он ещё под блокиратором!

Рыкнув, Хранитель разорвал дистанцию, но я не стал догонять, а лишь выставил руку в его сторону. Десятки мух создались в воздухе рядом со мной, а потом полетели в его сторону техникой «Пули».

И ещё. И ещё…

Я херачил в него, как пулемёт, отыгрываясь за шок потери роя. Отыгрываясь за свою беспомощность.

Некоторые силы Запретного Плода… слишком опасны. А эта будто бы создана, чтобы ослабить конкретно меня! Даже всёсжигающий огонь, пожалуй, не доставил бы мне столько проблем. Он хотя бы убивал мух сразу, а тут… переподчинение!

Аурой подмечая, как Годарт готовил Вихрь, я прервал обстрел ровно в нужный момент.

Умерший успел лишь вскрикнуть, прежде чем перестал существовать как единое целое и развалился на гнилые чёрно-серые куски.

— Мерзость, — сплюнул я. — Знаешь, обычно я приказываю мухам пожирать органику, но…

Годарт невесело хмыкнул.

— Нам надо сжечь Хаттофи, — кивнул майор. — Полностью и без остатка.

— И молиться, чтобы дым ушёл в сторону Палида, — хмыкнул я.

Бой, ожидавшийся самым трудным и тяжёлым, был выигран всего за несколько минут. Потому ли, что Умерший Бог доверился мне? Или посчитал, что я уже ни на что не способен?

Глупо… странно… Он должен был быть уверен, что я приму его сторону. Должен был считать, что его предложение — предать Ребиса, отобрав у него меч, моментально захватит и не отпустит меня.

Неужели кретин и правда думал, что я соглашусь на это?

Впрочем, я давно разучился удивляться. Этот мир полон… странностей. Ключевое сейчас — враг повержен. А я получил лишний щелчок по носу, что моя сверхсила — это не чудесное решение любых проблем. Всегда найдётся тот, кто сильнее. Всегда.

Глава 23

Братские объятия

Хаттофи горел трое суток. Даже по ночам иной раз светило, как днём. В глубине города то и дело с треском рушилась черепица, и каждый такой звук отзывался в груди глухим «бум», как далёкий барабан.

Дым затянул всё небо, но пусть уж лучше воняет им, а не грёбаным машинным маслом.

Солдаты ворчали, что город можно было предварительно обнести, но не слишком всерьёз. Демонстрации парочки трупов, включая самого Умершего Бога, оказалось достаточно, чтобы даже наиболее рисковые скептики осознали: заразиться вполне себе реально и алхимия, может так, ни хера не поможет.

Все три дня армия, что называется, «подкидывала дров», удерживая огонь. Топлива, благо, хватало. Большинство строений были деревянными, да и Годарт, чтобы занять народ, приказал рубить деревья, предавая огню каждый метр заражённой земли.