Сердце отваги измеряется численностью. Книга 6 - allig_eri

Смысл в этом был. Прежде чем нарываться на сильного Прóклятого, нужно было узнать, что он из себя представляет. Хоть как-то узнать. А значит, нужна разведка. И жертва.

Перед отправкой я посадил трёх мух на майора и только его — чтобы не распылять силы на поддержку Ауры Защиты.

— С богом, парни, — хлопнул я в ладоши, криво улыбнувшись при этом. — Постарайтесь не умереть.

* * *

Город Хаттофи, взгляд со стороны

Открытые ворота проглотили всех без остатка. Стражи на них не стояло.

Двадцать один человек въехал в Хаттофи, настороженно осматриваясь. Нехорошее предчувствие было ровным счётом у всех.

Но на то и нужна разведка. Чтобы пожертвовать малым, а не всем, что есть. Потрёпанная армия нуждалась в этом. И, не сказать, будто подобные мысли утешали этих людей. Во всяком случае не всех.

Годарт придержал коня, пропуская четыре пятёрки вперёд, потом тронулся сам.

Его группа притормозила ожидая майора, покуда другие направились в разные стороны.

— Напоминаю, — сухо произнёс Годарт, оглядывая своих людей. — На разведку у нас полчаса, не больше. Едем вглубь города, по центральным улицам. Стерх, у тебя Аура Наблюдения — используй на полную, даже если она будет жрать энергию. Твоя задача — разузнать что тут и по чём, а не драться, так что не экономь. Остальные — держим глаза и уши открытыми. Аура — не панацея.

— Если я всё на Наблюдение спущу, то как выживать при нападении? — брякнул Стерх, опытный воитель-африд со шрамом через всё лицо.

— Если нападут — убегаем, — спокойно ответил Годарт. — Не геройствуем, не прикрываем друг друга, не останавливаемся — просто бежим. Понятно?

Одобрительное ворчание. Впрочем, майор не сомневался, эти не успевшие притереться друг к другу увальни сбежали бы в любой ситуации.

— Тогда вперёд.

Шестёрка двинулась по центральной улице. Лошади ехали споро, но не переходя на рысь. Однако опасения кого-то сбить были излишни. Улицы казались почти пустыми. Нет, люди имелись, но…

Казалось, они изображали жизнь, а не проживали её. Вот женщина несла пустую корзину, даже не глядя по сторонам. Какой-то мужчина со скрипом крутил ручку возле колодца, поднимая и опуская её раз за разом. Внезапно встретившийся возле переулка стражник пялился в стену и даже не моргал. Однако когда Бутас направил коня в его сторону, внезапно встрепенулся и отступил в переулок, скрываясь в тенях и лабиринте узких улочек.

— Дерьмо, — тихо выругался Бутас, оглядываясь по сторонам.

— В домах пусто, — озвучил Стерх. — Странно. Хоть где-то кто-то да был бы, верно?

— Где-то кто-то и есть, — произнёс Годарт, также во всю используя Ауру. — Хм… Загрейн говорил нечто похожее. Что люди торчали в домах, а потом он не сумел их увидеть…

— Может заглянем в один из них? — кивнул Бутас на ближайший.

— Нет, едем дальше. У нас мало времени, — отрезал майор.

Чем дальше они ехали, тем сильнее воняло какой-то алхимией. Казалось, всадники приближались к огромной мастерской, где толпа алхимиков варили объёма на сотню бочек.

— Какая же мерзость, — Стерх раздул крылья носа. — Мы не траванёмся?

— Выпей антидот, — буркнул Годарт, не заморачивая себе голову ничем подобным. Потому что он либо умрёт, либо выживет, чтобы умереть позже. Может завтра или через неделю. Если повезёт, у него найдётся месяц-другой, хотя от таких мыслей прямо-таки несло оптимизмом.

— Кстати, — заговорил Ларус, — заметили, что живности никакой?

Оставшаяся пятёрка тут же закрутила головами. Ларус попал в цель. Если людей они ещё замечали, — хотя выглядели те на диво подозрительно! — то вот чего-то остального…

— Командир, — Стерх указал пальцем. — Расширь Наблюдение. Видишь?

— Люди собираются толпой, — нахмурился Годарт. — И… уходят? Не вижу, куда. Пропадают…

— Что тут происходит? — в глазах Бутаса мелькнула тревога. Он развернул коня. — Валим отсюда!

— Стоять, — проскрежетал Годарт. — Мы ничего толком не узнали и даже получаса здесь не провели.

Однако всадники всё равно замедлили ход, ощутимо сомневаясь в дальнейших действиях.

Годарт спешился, кивнул Стерху, который взял его лошадь за уздцы.

Майор подошёл к старухе, сидевшей на лавке возле двери.

— Простите за любопытство, не подскажите…

Та даже не посмотрела на него, просто поднялась и зашла в дом, закрыв за собой. Годарт прищурился, заметив под лавкой небольшую чёрную лужу, такую же, как натекала от пугал.

Совпадение? Нет. Точно нет.

— Нехорошо, — пробормотал майор.

— Может… — чуть замялся Ларус, — дверь выломать?

— Вот только этого не хватало, — фыркнул его сосед. — Чтобы на нас стража набросилась? Или кто тут теперь верховодит?

— Один Наршгал знает, кто. Может те пугала, которые были на поле, — нервно дёрнулся Бутас. — Командир! Мы видели достаточно. Возвращаемся!

— И что мы скажем, мать твою? — уже куда жёстче спросил Годарт. — Что горожане шарахались от нас, а потом куда-то спрятались⁈

— Пусть Затмение…

— Всё восстание держится на Затмении! — рявкнул майор. — Ноги в руки и за мной! Кто решит сбежать, пусть заранее бронирует место на корабле, потому что на Миизаре — найду и саморучно вздёрну на дереве. Понятно⁈

Кто-то кивнул, другие отвернулись.

Годарт не стал настаивать на ответе, вскочил на лошадь, которая недовольно закрутила ушами, — каменная туша весила как рыцарь в латном доспехе.

— На площадь, — указал майор рукой. — Вон туда.

Она открывалась в конце улицы — широкая, с колодцем посередине, с прилавками по периметру. И там были люди. Больше, чем на улицах. Они стояли у торговых рядов, ходили между палатками, что-то перекладывали, передавали из рук в руки.

— Туда и обратно, — сказал Годарт. — Потом назад.

Стерх что-то пробормотал, но тронулся следом. Остальные последовали за ними.

Площадь встретила их тишиной. Ни голосов, ни торга, ни смеха. Люди двигались молча, как картинка без звука. Годарт посмотрел на ближайшего торговца. Мужчина средних лет, добротная одежда, на прилавке перед ним — фрукты, овощи, семена, орехи. Он набирал в руки яблоки, потом перекладывал в пустой поднос и… снова набирал, уже с подноса, чтобы положить обратно в ящик.

Раз за разом.

На руках и шее были заметны излишне тёмные, почти чёрные вены. Выглядело отталкивающе, как трещины в старом фарфоре.

—