Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

ни лекции Шорохова. Или безвкусные слова утешения. Он просто не может не действовать дальше, только нестись сломя голову, преодолевая желание просто сесть на берегу чёрной реки и смотреть, как течёт вода.

В конце концов, остаются те, за кого он ответствен.

А ещё есть чёткий враг. Сейчас важно знать, на чьей стороне Орден – помеха или помощь? Или, может, ни то ни другое?

Клуб действительно разрушен. Точнее, его явно бросили как было, никто даже не пытался что-либо исправить или навести порядок. Покорёженные подмостки сцены, стулья, которые валяются повсюду, пятна крови и заклинаний на стенах, глухая темень.

Удивительно, но мягкое освещение над барной стойкой работает.

Николай перебирает бутылки и достаёт одну из немногих уцелевших с джином. Вкус всё равно едва чувствуется.

Лиза и Даня приезжают через пару минут, и Даня сразу бросается с вопросом:

– Что значит – Кирилл едва ли не мёртв? Да как это вообще возможно?

– Тень взяла верх, и он не смог с ней справиться. Иссушила его магию. Марк смутно говорит, что не может установить смерть, но ничего не помогает. Кирилл не возвращается.

– И где он теперь?

– Судя по всему, его душу забрала тень, такое порой случается. Но сейчас не это важно. Я хочу убрать Григорьева. Мир духов существует. И неизвестно, что он будет делать дальше, если доберётся до большей магии.

– Я не верю, – упрямо говорит Даня и падает на скрипнувший шаткий диван. – Чушь какая-то. Что, мало Сары? Это же… нет. Не может быть. Что же с его родителями будет!

Лиза растерянно садится рядом, переводя взгляд с одного на другого.

– Я отправил отдельным стражам сообщение о сборе здесь. Уж не знаю, зачем это понадобилось Саре, но в клубе есть и преимущество – проход в здание Григорьева.

– Ник, это безумие! Я была здесь в тот вечер, если ты не забыл! Он же легко скрутил всех!

– Я отлично помню тот вечер. Нас было слишком мало. И мы не ожидали атаки.

Всё это время Григорьев пользовался их слабостями, но у него есть и свои.

И то, чего он жаждет больше всего на свете, если Николай верно понимает.

К тому же теперь и у него есть свои козыри, которые стоили нескольких вздохов жизни и его собственной загнанной в угол совести.

– Олег хочет мести. И я приведу к нему Шорохова, а он меня пропустит в собственное убежище. Дальше у меня есть что ему противопоставить.

Он видит ужас и непонимание в их взглядах, но вдаваться в тонкости некогда.

Обратного пути нет.

– Но мне надо знать, на чьей стороне Орден? Чего они хотят?

– Вообще они сами по себе. У них какие-то свои замыслы, я не совсем…

– Да хватит уже юлить!

Даня вздыхает и тянется к бутылке с джином, щедро наливая себе порцию. Пьёт без остановки, до дна, а потом долго сидит, зажмурив глаза, как перед шагом в бездну.

– Мы – Орден – уже давно думаем о том, чтобы закрыть мир теней. Навсегда. И для этого нужно очень много магии и много стражей. Но никогда, повторю, никогда я не хотел, чтобы погибли Сара или Кирилл. Разве что ты, Николай. Но Григорьев… да, это чертовская помеха. Для всех.

Николай даже не удивлён.

Только садится напротив и, глянув на часы, подводит итог:

– У тебя есть час до момента, когда здесь соберутся стражи. Рассказывай.

Глава 15

– Наше время на исходе. Вокруг слишком много других теней, которые повинуются чужой воле. Я помогу выбраться и проведу тебя через них. Доверься мне.

– Что я должен сделать?

– Просто разреши мне на время стать тобой. Иначе ты точно погибнешь.

– А потом?

Кирилл хочет знать, к чему быть готовым. И его собеседник понимает это, потому что терпеливо объясняет:

– Я вернусь под заклинание и продолжу помогать, пока вы не освободите теней от чужой воли. А потом я уйду.

Кирилл мысленно соглашается.

– Я не знаю, что будет с твоим телом, – в голосе звучит досада. – Но другого выхода нет. А я буду рядом. Готов?

Кирилл кивает.

Умирать в октябре холодно.

Первая мысль, которая мелькает в голове, когда он приходит в себя. Он слышит пронзительные гудки машин и всё, что чувствует, – холод и сырость. Спина упирается в каменную шершавую стену здания, штаны намокли от дождя, как и рубашка, неприятно облепившая тело.

Он точно не помнит, но, кажется, так голова у него ещё никогда не болела. Мир плывёт перед глазами, а простой шаг вперёд похож на целую битву с одеревеневшими мышцами и самим собой. Что-то мелькает в голове: нечёткие образы, обрывки фраз. Ему точно куда-то нужно идти, только подождать, пока перестанет тошнить.

Холодно. Очень холодно – от дождя, от тонкой ткани одежды, но даже не это главное, а нечто внутри, высасывающее всё тепло.

– Вам плохо?

Рядом неясный силуэт какого-то парня, изо рта у которого идёт дым. Кажется, он так тоже может. Мог когда-то. А сейчас?

– Я… да. Всё как в тумане.

– Знакомо, я тоже в прошлые выходные перебрал немного. Тебя, может, проводить куда-то? Или позвонить кому-нибудь?

– Кажется… у меня даже телефона нет. Ни черта не помню.

– У, совсем хреново! Видимо, вечеринка удалась на славу! Да тебя трясёт всего. Может, скорую вызвать?

– Мне просто надо согреться.

– Идём, я тебя хоть чаем напою.

Ему это кажется подозрительным и странным, и он хочет отказаться, но его знобит с ног до головы. Далеко не уйти в таком состоянии, а мокнуть под дождём без денег, памяти и связи – то ещё развлечение.

Парень с охотой поясняет:

– Меня брат часто из таких переделок вытаскивал. Он всегда говорит, что порой каждому нужна кружка горячего бульона.

И эти слова отзываются какими-то далёкими знакомыми интонациями, точно никак не связанными с приветливым парнем, который докуривает сигарету и машет в сторону одного из кафе.

Кажется, они где-то в центре города – неподалёку виднеется набережная, на тёмной воде рябь от порывистого ветра, швыряющего в лицо холодный дождь. Как в такую погоду он оказался без куртки?

Левая рука неприятно жжётся, и он видит на слегка сморщенной коже запястья закорючки и явный рисунок.

Как подживающий ожог.

Он уже делает шаг в сторону кафе, из хлопнувшей двери которого приятно тянет смесью чая, кофе и свежеиспечённого хлеба, когда чуть в стороне, прямо в воздухе с зелёной вспышкой появляются