Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

Среди дождя и серости города их легко не увидеть или принять за игру воображения. Только через несколько мгновений они взметаются вперёд, и нет сомнений – это угроза.

С острыми когтями. Со странной силой, будто выжимающей тебя самого, с тихим мерцанием в глазах, которое обещает вырвать из рёбер пульсирующее сердце. Или вытянуть по тонким нитям саму душу. Этих созданий, кем бы они ни были, всё больше, от них тесно даже на набережной.

Парень рядом охает и пятится, бормоча себе под нос: «Я же бросил… я же ничего такого… почему опять?..»

Он сам не колеблется. Рука ложится на гладкую рукоять – и нет времени задуматься, какого чёрта у него на ремне джинсов кинжал. И каждое движение кажется привычным.

Создания визжат и отшатываются. Кинжал оставляет рваные прорези, откуда противно тянет болотом.

А в голове в этот момент звучит чужой голос: «Не так, дай мне».

– Что за…

«Вся твоя магия укрыта мной. Позволь помочь».

Всё ясно: он просто сбежал из психушки. Голоса в голове, мороки перед глазами, смазанный мир, хреновое самочувствие. Простое понятное объяснение.

«Ты страж или кто?»

– Не знаю!

Ещё удар и шаг назад. Краем глаза видит, что парень прячется за машиной, а – тени ведь? – тени его не заметили.

Одна расчерчивает его плечо глубокими царапинами и тут же получает удар.

Боль слишком реальна. Кровь слишком реальна.

Крепче сжимаются пальцы на рукояти, чтобы снова ударить.

«Вот упрямый. Дай мне».

Кажется, у него просто нет выхода, кажется, эти твари повсюду, сжимают в узкое кольцо, из которого нет выхода.

– Чёрт с тобой!

Кажется, по нитям вен течёт жидкий огонь, и нет ничего внутри, кроме пламени. Нет ничего, кроме магии, пронзающей искрами и всполохами тут же рассыпающихся тварей. Нет жалости, только встают на место кирпичики памяти.

Он – страж.

Он – защитник этого мира от тварей из грифельного мира.

Он – маг огня и земли.

Ещё немного – и на дождливой улице не остаётся никого, кроме него и испуганного паренька, выглядывающего из-за машины. Белый как мел, пальцы вцепились в скользкую крышу, в глазах – ужас.

Раскалённый асфальт под ногами шипит от дождя и воняет горячей кладкой. Кирилл смотрит на свои руки, покрытые чёрной, гладкой, как у змеи, кожей. Пронзительно колет сердце, удар за ударом.

– Кто ты? – парень едва не всхлипывает и пятится.

– Кирилл Ард, Служба стражей, – голос звучит твёрдо. – Ты как?

– Да иди на хрен с такими шоу!

Кирилл с досадой смотрит ему вслед, чувствуя себя с каждой секундой всё хуже и хуже, потому что воспоминания накатывают, разрушая едва восстановившийся рассудок. Голова адски болит, а на следующем шаге он спотыкается и падает на колено.

Хуже боли только осознание: он умер. На один короткий миг.

Бездна из густого мрака, которая теперь, кажется, бьётся в самом сердце, в рёбрах. Дурно и снова так холодно, что сил почти нет. Хорошо хоть Марк смог так быстро его вернуть. Или нет? Как он вообще очнулся?

Змеиная кожа втягивается обратно, забрав с собой всё пламя и не отдав ничего взамен. Так хочется просто поспать. Почему он вообще куда-то шёл?

«Потому что твоему якорю нужна помощь».

И при этих словах голова взрывается дикой болью, хотя, казалось бы, куда больше?

«Вот поэтому я не могу сейчас взять контроль над тобой и дать магию. Тебя снесёт. Но я поведу. Я чувствую твой якорь. Просто надо идти».

– Иди-ка ты теперь на хрен!

И, прежде чем шёлковый голос внутри успевает ответить, Кирилл слышит скрежет и грохот. Рывком подавшись в сторону звуков, он с ужасом замирает, глядя на другую сторону набережной.

Здание Службы облеплено тенями, а весь квартал вокруг выглядит мертвенно-серым.

С трудом Кирилл соображает: Григорьев действительно выпустил теней – на саму Службу, которая сейчас выглядит неживой. Не выбегают стражи, нет пламенных или земляных росчерков заклинаний, может, никого и нет внутри? Но Кирилл прекрасно понимает: после того, как он только что раскидал теней, силы закончились. Он не сможет сражаться. А к зданию теперь не подойти.

«Идём».

– Я возьму такси.

«Как? У тебя денег нет».

– Здесь рядом есть пара магических лавок. Может, я смогу занять или просто позвонить кому-нибудь. Раз ты чувствуешь Николая, он где? Не в Службе?

«Нет».

– Тогда идём.

По крайней мере, это цель – надо просто идти.

Дождь немного поутих, но Кирилл всё ещё мёрзнет из-за вымокшей одежды и холода, растекающегося вдоль позвоночника, вен, пальцев и до самых ног, которые он едва чувствует. Он старается не думать, что пропустил, пока успел застрять в безвременье.

* * *

Разрушенный клуб кажется весьма странным местом для сбора стражей. А сам Даня чувствует себя неуютно. Взгляд то и дело возвращается к месту, где он в последний раз здесь видел сестру.

И если сначала ему правда казалось, что этого просто не может быть, то чем больше проходит времени, тем пронзительнее правда. Он считал минуты мира, в котором её больше не было, теперь отмечает часы.

Его немного раздражает, что все норовят быть рядом, считая, будто так легче.

Но это раздражение не идёт ни в какое сравнение со злостью на Орден.

Они обещали! Они едва ли не клялись, что Саре не навредят!

И пока первые появившиеся стражи подтягиваются в клуб, Даня рассказывает Николаю всё, что знает.

И ждёт, когда его связной всё-таки явится. Хотя от них можно ожидать чего угодно. В том числе и того, что никто так и не придёт.

Николай явно готов действовать и не тратить лишнего времени. Его вопросы звучат сухо и скупо, а сам он не обращает никакого внимания на засохшую кровь и грязь на форме.

Они сидят за одним из уцелевших столиков, Даня – забравшись с ногами в кресло и укутавшись в куртку, а Николай – подавшись чуть вперёд и положив руки на бёдрах.

Лиза, к удивлению Дани, рядом с ним, внимательная и тихая, едва касается плечом то ли от желания быть ближе, то ли опасаясь… всего сразу.

– Итак, Орден. Он связан с Григорьевым?

– Насколько я знаю, нет. Их интересовал загадочный мир за порогом, к которому они не могли подобраться много лет. Попытки были, но люди… исчезали.

– А при чём тут Сара?

– Она была знакома со многими магами. Может, ты не знал, но она была популярна. И её клуб тоже. По четвергам здесь собирались играть в покер. Яков и его друзья.

– Сара как-то