Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

– Я расскажу, как отделить его тень. Надо будет только выгнать её в мир, а без неё он не выживет. Но его самого надо… как-то отвлечь. Ну, как, согласны?

Переглянувшись, Шорохов с Николаем кивают.

– Отлично. И просто на всякий случай… меня просили передать: если стражи не выполнят свою часть сделки, у нас есть кое-что весьма любопытное.

Варя ставит на стол небольшую деревянную коробочку и приподнимает крышку. На мягкой подкладке лежит продолговатая колба с перекатывающейся огненной жидкостью со вспышками искр.

– Что это? – не понимает Николай, но отвечает ему отец Кирилла:

– Магия огня. Моей жены.

– Именно. Орден может вернуть её. Мы знаем, как.

Захлопывается крышка, и коробка просто исчезает в облаке тумана, а стоит ему рассеяться – ничего нет. Варя пододвигает папку.

– Так что, начнём подготовку?

* * *

Кирилл даже рад поездке на мотоцикле.

Движение помогает прийти в себя, развеять туман в голове и взбодриться. Дороги – проводники для тревожных сердец и артерии, что ведут от сомнений к действиям.

Вообще он сам предпочитает машины, которые подходят для любой погоды, а внутри салона – музыка для дорог. Но мотоцикл – это драйв и скорость, когда нет никаких границ между тобой и дорогой, а простор щекочет затылок. То, что надо, чтобы почувствовать себя чуть более живым.

Клуб выглядит совершенно нежилым. Обычно около него курят гости, из-за двери раздаётся громкая музыка, а сейчас здесь густая тишина, притаившаяся среди стен других домов.

Внутри суетно. Лиза замирает на пороге, обводя всех взглядом и выискивая Николая в толпе. Кирилл из-за накатившей слабости еле забирается на стул. Лиза аккуратно касается его плеча и обещает привести Николая.

От гомона начинает стучать в висках, дыхание сбивается на хрипы. Кириллу кажется, что весь мир покрыт налётом пыли и серости. И становится только хуже.

Сейчас бы залезть прямо в костёр, в горячие угли или ванну с обжигающей водой и с витающим над ней паром. Только чтобы хоть немного согреться. Руки трясутся, когда Кирилл хватает кем-то забытую кружку с чаем – просто для тепла. Хоть какого-то.

– Лиза, это действительно срочно?

– Да, Ник, правда! – сердито отвечает она. – Не думай, что я не понимаю, как тут у вас всё важно. Так, я к Сюзанне, попробуем пробиться к Кристине.

Кирилл с трудом поворачивается на стуле, всё ещё держась одной рукой за стойку, и смотрит на Николая, напряжённо замершего перед ним. Даже звуки стали тише – другие стражи деликатно разошлись по просторному помещению.

– Уходи, – Николай прикрывает глаза и проводит большим и указательным пальцами по переносице.

– Я вот сейчас вообще не понял!

– Ты просто моя галлюцинация. Может, продолжается откат от эликсиров. Или я перепил кофе.

– Я вполне себе живой.

– Нет. Мне просто очень хочется, чтобы ты был живым.

– Класс. Стоило прийти в себя, как тебя уже не рады видеть.

– Будь ты живым, я бы чувствовал твою магию, ты же её никогда не скрывал. Будь ты живым, я бы чувствовал якорь. Будь ты живым… но это не так. Вокруг тебя нет ничего. Пустота.

Кирилл именно так себя и чувствует – пустым. И холодным.

«Я покажу. Недолго. Долго нельзя, ты не выдержишь».

– Ладно, смотри сюда.

Огонь вертится на ладонях, резво срывается высокими язычками до самого потолка, а потом опадает под ноги дымными искрами.

Правда, после этого резко кружится голова, и Кирилл вцепляется в стойку, стиснув зубы. Он точно не в порядке.

Но куда важнее, что в этот короткий момент жглись рисунки на левой руке, вычерченные тенями леса, кровью и огнём. Их клятва, принесённая дважды.

– Не смей, – тихо говорит Николай, шагая вперёд, и свет от тусклой лампы падает на него, подсвечивая грязь и пятна на рубашке, серые тени на лице. – Не смей так больше никогда делать.

– Как – так?

– Умирать.

– Да я не умер!

– Вот и не смей больше так делать. Я позову Марка, он должен тебя осмотреть. Тут не особо с медикаментами и оборудованием, но хоть что-то.

– Было бы неплохо, чувствую я себя хреново.

Кирилл осторожно сползает со стула. Николай подставляет ему плечо, пока они идут в сторону подсобки.

Здесь куда тише, а Николай даже умудряется найти какой-то пыльный плед, зато очень тёплый. Его спокойные и слишком размеренные движения сейчас пугают. Он даже ничего не говорит про чужую одежду, которая явно не сочетается с образом стража.

– Что у нас с Григорьевым? Я могу чем-то помочь?

– Ляг, а. На тебе лица нет.

– Со мной…

– Нет, не в порядке!

Вместе с Марком в комнату заходит и отец. Кирилл помнит, как тот пришёл к нему в палату после возвращения из глубоких теней. Тогда он тоже так смотрел – внимательно, изучающе, словно проводил какое-то обследование.

Рядом с отцом Кирилл всегда чувствовал себя как на какой-то официальной проверке. Достаточно ли он хорош? Так же и сейчас, только хотя бы немного отвлекает то яркий свет в глаза, то прикосновения пальцев Марка к вискам.

– Тебе бы на пару дней в больницу, – выносит он вердикт.

– Думаешь, у меня время есть?

– Думаешь, опухоль мозга после выхода из комы – сказки врачей? – язвит Марк. – Твой организм ослаблен, ему нужно время на восстановление. Под присмотром врачей.

– А ты уверен, что это кома?

– Кирилл Ард, мне плевать, какой чёртов стражеский откат у тебя был! Мне плевать, что ты готов хоть сейчас в бой на всех парах! Я – твой врач на данный момент. И если я говорю – лежать, ты ляжешь и не будешь рыпаться!

– Не спорь с Марком, – добавляет Николай каким-то покровительственным тоном.

– И ты туда же!

– Или я просто тебя скручу и привяжу к этому дивану. Поверь, у меня достаточно опыта.

Кирилл мрачно показывает ему средний палец, и уголки губ Николая дёргаются в слабом подобии улыбки, а плечи едва заметно расслабляются.

– Объясните только одну вещь, и я соглашусь поехать в любую вашу больницу, – смиряется Кирилл.

– Да?

– А клуб теперь что, в мире теней?

– Ты о чём? Мы в Москве.

– А какого фига всё чёрно-белое? Даже мой огонь… или плед. Да вообще… всё.

– Всё в порядке, значит? Ну-ну. Давайте в больницу.

Кирилл плохо помнит остаток то ли вечера, то ли ночи.

Когда он выходил из подсобки, его задержал отец, прикрыв дверь. Помолчав с минуту, он выдохнул:

– С возвращением.

– Да. Спасибо.

– Кирилл, я серьёзно. Это было страшнее, чем те часы