Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

Николай смотрит, не зная, что сделать. Он видел смерть так много раз, даже собственную. Но сейчас…

– Кирилл, – он зовёт тихо, но твёрдо. Как если бы отдавал приказ проведать точку прорыва: – Очнись.

– Коля, его больше нет. Скорее всего. – на плечо ложится твёрдая рука Шорохова. И это злит.

– Кирилл!

Ничего. И метки якоря на запястье Кирилла тоже потухшие.

В этот момент Николаю кажется, что внутри прорастают корни тьмы. Червоточинка, принесённая из мира теней, как недуг или перезревший плод, брызнувший ядом в ещё бьющееся сердце. А вместе с тем что-то затвердевает, как лава. Сухая, твёрдая, чёрная. В ней нет ничего – никаких чувств, эмоций, только темнота. Бездна.

– Вы всё-таки добились своего, правда? В этом была ваша задумка – или один, или другой? Ну, спустя два года удалось.

– Я уж точно не хотел этого сейчас. Ни в коем случае.

– Да? Что-то не верится.

Николай взмахом руки открывает печать, не заботясь о том, что там будет, и шагает, тут же закрыв её, чтобы никто не последовал за ним.

Он никогда ещё не чувствовал себя таким хладнокровным.

Лаборатория вырастает мрачной грудой, стражи возникают рядом, докладывая, что всё тихо и спокойно, как внутри, так и снаружи. Дима ни слова не сказал…

Николай проскальзывает по ним взглядом так, словно те – просто пустое место, отчего-то издающее звуки. Хрустит по камням к клетке с Димой, который вроде как дремлет в углу, накрывшись пледом. Дверь открывается с неприятным скрипом заржавевших петель и покосившегося замка, когда Николай заходит внутрь. Подворачивает рукава рубашки, как если бы собирался возиться в земле.

– Просыпайся.

Дима ворочается и приоткрывает один мутный глаз, измождённый часами что в мире теней, что в клетке, среди кошмаров и стонов тех, кого здесь больше нет. Не успевает пробормотать «я ничего не скажу», как в него врезается пламя, опаляя одежду и лицо.

Крик боли вонзается в стены, а Николай просто смотрит, не испытывая никакого сочувствия. Ему даже отчасти нравится.

– Ты расскажешь всё, что известно. Или я буду медленно сжигать тебя заживо. Без дыма, так что не задохнёшься. Ты когда-нибудь видел, как плавится кожа? Или лопаются глазные яблоки, вытекая и застывая на лице?

– Нет, не надо!

Дима пытается использовать всю магию, что у него есть, но сейчас она подавлена, не приспособленная под такое место, где даже кровь темнее.

Огонь лижет стопы и поднимается вверх по телу, воняет палёной шерстью от подожжённого пледа, а Дима пытается подняться, хватаясь руками за прутья клетки, и с шипением отдёргивает ладони – металл вмиг становится раскалённым.

Николай подходит ближе и достаёт кинжал, подставляя к груди, и вертит остриё ровно там, где за рёбрами бьётся сердце.

Однажды он думал, что ему придётся занести лезвие для того, кого в мыслях называл братом. Каждый чёртов раз, когда тень играла с душой и сознанием! А теперь Кирилла просто нет. Шансы слишком малы. Из-за теней, из-за дурных магов и экспериментов.

Из-за того, что сам Николай не смог помочь.

Всё просто разваливается.

Это разъедает изнутри.

Пламя вспыхивает вокруг Димы, а призванные небольшие тени кружат рядом, не давая шевельнуться. Кинжал вспарывает грудь, и кровь в момент пропитывает рубашку. Николай приказывает теням, направляя их внутрь Димы, и те волею жёсткой магии копошатся под кожей, которая идёт буграми, вспыхивает очагами боли.

Дима до крови кусает губы, не сводя полного ненависти взгляда с Николая. Тот ждёт, когда Дима не выдержит и сорвётся на новый крик.

– Ты знаешь о магии крови. Как вернуть землю?

– Я ничего…

Николай с холодным любопытством думает, а насколько бы хватило Димы? Как долго он может выдержать эту пляску? Теней, подобно мелким серым мошкам, всё больше вокруг, и они облепляют тело, оставляя крохотные кровоточащие укусы.

– Как вернуть землю?

– Это н-невозмож-жно, н-нет. Е-если з-забрать в-в-сё, то н-никто не с-сможет её вернуть. Только забрать.

– На кого ты работаешь на самом деле? На Олега?

– Н-н-не…

Николай, не задумываясь, режет ниже по груди. А потом пускает огонь в рану Димы, и тот орёт так, что закладывает уши.

– Тебя никто не услышит здесь. И никто не придёт на помощь. Как и всем тем, кого ты здесь мучил – да неважно, ты, твой отец или ещё кто-то. Но я прекращу, если ты расскажешь.

– Ол-лег х-хотел м-м-милинов-стражей, – Дима заикается и хрипит, – и мир духов. Б-б-больше м-магии, з-знаний. Ун-ничтожить С-с-службу. Т-т-тебя и Игоря. Эт-т-то… его… эксперименты…

– А студенты? Другие эксперименты? Зачем моя земля?

– Т-ты с-сильный м-маг… т-твоя м-маг-гия подошла бы… д-для н-новых стражей…

Дима мотает головой, скуля от боли, всё тише и тише, пока не обмякает от потери сознания. Николай убирает огонь и с сожалением думает, что, наверное, переборщил, – он получил не все ответы. Но сейчас бесполезно. Он вернётся. Если Дима не подохнет.

Пнув носком ботинка его под рёбра под пренебрежительное «дерьмо собачье», Николай выходит из клетки в коридоры, а потом и на улицу. Вытирает кровь с кинжала о рубашку под недоумёнными взглядами притихших стражей, ещё не знающих новости.

Николай не считает нужным что-либо пояснять – он, в конце концов, их начальник.

Возвращается в Службу и идёт напрямик в кабинет Марка, где в шкафчиках стоят маленькие бутылочки с лечебными эликсирами, а среди них – пепельно-серый настой для сухри и концентрат магии земли, которые используют стражи время от времени перед миром теней или после него.

В строгой дозировке – двадцать миллилитров не чаще одного раза в две недели.

Николай выпивает всё, что есть, с наслаждением пропуская через себя привычные ощущения. Мощь скал и гор, каменная крошка, внутренняя твердь.

Теперь в кабинет за нужными ингредиентами. Николай знает не только разрешённые рецепты и знаком с ритуальной тёмной алхимией подобно той, которой убили лекаря в Бюро и обратили его в тень.

Всё когда-то началось из-за зависти магов – к недоступным для них.

Николай на ходу делает рассылку по всем стражам с призывом собраться вечером в Службе. Кто придёт, тот придёт. Сейчас к Дане, надо поговорить о чёртовом Ордене. Надо крикнуть Кириллу, чтобы грел машину.

Николай едва не спотыкается.

Кирилл теперь на грани жизни и смерти. Или его вообще нет.

А если это тень… если есть хоть малейший шанс… Николай вытащит его. Обязательно. Но Марк сказал, что сейчас помочь ничем нельзя, только ждать. И Николаю ничего не остаётся, кроме мести. Пусть поплатятся те, кто всё