Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

– Лучше теням устраивай лекцию о внешнем виде. А то они жуть как неприлично выглядят.

– Им – бесполезно. А с тобой ещё не всё потеряно.

– Твоя вера в меня умиляет. Все эти годы!

– Сосредоточься уже. И помни – только разведка.

– Ага. Не скучай без меня.

Николай никогда не видел, чтобы печатники с таким трудом открывали проход: мелькают сложные огненные узоры, земля подрагивает, впитывая опадающую магию, а сами печатники стоят полукругом и работают сообща. То и дело трещит воздух, когда над полем появляется небольшой разрыв, из которого тянет подземной сыростью, но мира теней не видно: клубится темнота, пульсирует искрами, вьётся по краям разрыва, будто тот – косяк двери.

– Сколько у них есть времени? – уточняет Шорохов.

Он сам предусмотрительно надел дублёнку и костюм из шерсти, будто приехал не в грязные осенние поля на ритуал, а на царскую охоту. Николай отмахивается от раздражения и коротко отвечает:

– Саша сказал, не больше четырёх часов. Дольше не удержат. Не знаю, что будет со временем в тенях. Может, пройдёт всего пара минут.

– Ждём.

Шорохов усаживается на камень, подобрав полы дублёнки и опираясь на трость. Его лицо ничего не выражает, но взгляд внимательно следит за происходящим.

Однажды Кирилл заявил Шорохову, что тот отсиживается в мягком кресле, запросто распоряжаясь жизнями других. Шорохов смолчал, но в следующий прорыв взял их с собой и велел наблюдать. У Николая шёл второй год Службы, но он тоже не видел наставника в действии.

То, что было тогда… впечатлило.

Ни одного лишнего движения или заклинания, скорость и ритм. Они даже не заметили, как вместо теней осталась пыль. Кирилл выглядел шокированным – кажется, он до последнего сомневался, а что может их наставник. Даже не вспотев, Шорохов вытер кинжал о рукав рубашки, повернулся к ним и уточнил, хватило ли им шоу или повторить. Кирилл буркнул, что и так сойдёт. И с ещё большим остервенением взялся за тренировки.

Но теперь Николай сомневается, а хватит ли Кириллу навыков и силы воли, чтобы пройти сквозь все тени.

* * *

Они удивительно быстро проходят через печать – она словно туннель под водой. Шагов не слышно, а где-то сбоку видны проплывающие смутные серые силуэты, как безмолвные рыбы на глубине.

Хотя меньше всего мир теней похож на океанскую толщу.

Коридор обрывается внезапно, и Кирилл с другими стражами выходит на раскинувшееся заснеженное плато. Морозный воздух свеж и чист, все краски на месте, так что изо рта вырываются облачка пара, а льдистый блеск немного слепит.

Магия мерцает в воздухе подобно огонькам белых рождественских гирлянд. Чистое небо, замершая безмятежность, как бывает в горах, где словно нет времени, а только величие заснеженных пиков и простор с сизыми силуэтами скал.

Притихшие стражи не рискуют применять здесь магию – они знают, что в тенях она искажается, и во что обратится заклинание – неизвестно.

Кирилл сверяется с часами: прошло минут десять, не больше. Но им уже пора назад, ведь во внешнем мире наверняка прошёл как минимум час, пусть они и не могли провести точные расчёты.

Стражи ненадолго задерживаются, кто-то зачерпывает снег, кто-то проходит по плато, и скрип под подошвами ботинок кажется тревожным предупреждением. Ещё минута, и Кирилл призывает к проходу. Уже выбираясь обратно, Кирилл чувствует: что-то не так. Этот туннель, вскрытый печатниками, пронзил мир теней насквозь, будто лезвия их кинжалов. Стены мерцают зеленоватым – как маяк. Они хрупкие и тонкие, их легко подточить.

Кирилл понимает это за секунду до того, как в туннель врываются тени. Кровоточащие злом и тьмой, высоченные, многорукие, с тем, что можно назвать кожей, натянутой на кости. Они щёлкают, рычат и воют. Их угодья – в глубине, где они влачат голодное существование и охотятся со злобой и ненавистью.

Кирилл выставляет щиты. Тени скребут по ним, давят… и проламывают.

Другие стражи шепчут заклинания, пытаясь огнём и льдом выстроить стены и отгородиться от теней. Те хрустят камнями, шипят и налетают, будто гигантское облако мошкары.

Кирилл держит щиты – пусть другие уходят! Обернувшись на мгновение, он уже видит выход. И пятится к нему, вытянув руки со щитами перед собой. Стражи не справляются, кто-то кричит, Кирилл слышит, как хрустят кости.

Бесполезно. Они все тут полягут.

Или тени вырвутся к людям. К печатникам, которые не обучены битвам. К Николаю. К Шорохову, будь он проклят! Теней всё больше. Они липнут к стенам туннеля, заполоняют мир собой, слизывают огонь, высасывая энергию.

Шёпот соблазном проникает в мысли.

«Позволь мне. Я смогу. Дай стражам уйти. Ты же хочешь».

Где-то далеко Кирилл слышит вой волков.

Вокруг него скрежещут стены, трещат огненные шары, клубится дым.

Кирилл закрывает глаза. Отпустив щиты, моментально выхватывает кинжал и, не задумываясь, режет ладони. Раз за разом проводит лезвием по печати заклинания, не чувствуя толком боли. Как до этого сбрасывал звенья якоря.

А теперь… кровь горячая, как огонь. Обжигает пальцы. В груди бьётся тень. Немеют руки, и Кирилл никак не может вдохнуть, будто рёбра что-то сжало.

С ладоней стекает дымом тень – и кидается на других. И тут, будто из него вытащили старую подгнившую занозу и разбередили глубокую рану, Кирилл шатается от боли и падает на землю. Он видит, как над ним мечутся тени, как его собственная – или уже не его? – расшвыривает их, но и ей достаётся. Он чувствует её боль. И кровь на руках. С трудом перекатившись на бок, Кирилл сквозь пелену смотрит, как уходят стражи.

Он ползёт к выходу. Слишком медленно.

Он уже видит осенние подмосковные поля. И фигуры печатников и стражей, он уже скоро, ему осталось чуть-чуть…

Тень резко возвращается, но заклинание ослабло и не может её удержать. Она словно сливается с ним, завладевает его огнём: горят кости и мышцы, мельтешат видения из битвы, в нос бьёт запах гари.

Кирилл собирает всю волю в кулак и пытается обуздать тень, чтобы та не завладела им полностью.

Не сдаваться! Концентрация, чтоб её!

Тень будто вьётся тысячей змей под кожей. Порванное заклинание чернильными рваными путами висит в воздухе. Кирилл собирает его, судорожно, на исходе сил, но оно выскальзывает, а тень терзает и грызёт. Лезет в мысли. Сознание уплывает.

Хоть бы Николай не подумал вмешаться. Хоть бы его не задело!

Ещё на шаг ближе к выходу… он справится… он…

Кирилл с ужасом понимает, что нечем справляться – он выложился досуха, огня нет. И тень заполняет собой мир.

* * *

Здесь тихо и