Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

Пахнет дымом – искусственным, сценическим, как на пыльных подмостках театра. Кирилл не чувствует… ничего. Понимает, что у него есть руки, ноги, глаза, но отстранённо. Словно это не он. Везде: сверху, сзади, по бокам будто струящаяся иссиня-чёрная ткань.

– Ард… наконец-то, – голос шелестит сразу везде и нигде. – Долго. Очень долго.

– Кто ты?

– Страж.

Кирилл не понимает.

– Ты ошибаешься. Страж тут я.

– Или не только ты.

– Где мы?

– В тех тенях, до которых могут дотянуться души стражей, но никогда не рискуют.

– Ты – тень?

– Ты так считаешь. Немного невежливо с твоей стороны заключить сделку и не выслушать собеседника. Я еле пробился к тебе.

– Мне казалось, ты хотел убивать. И красть магию.

– Я приходил на помощь, когда тебе было нужно. Выслеживал для тебя теней. Защищал, – тяжёлый вздох. – Иногда ошибался… но я воспринимал эмоции. В сознание ты меня не пускал.

Кирилл опешил. Стражи знают: тени изворотливы и хитры, некоторые могут играть с сознанием и подсовывать иллюзии.

– Я не иллюзия, – произносит тень. – Я решил помочь, но в твоём мире мне голодно. В моём мире достаточно… магии. В тебе тоже много огня, но ты почти не делился. Я брал то, до чего мог дотянуться, а заклинание подавляло.

– Ты сказал, что ты страж? Чего?

– Границы. Вы храните мир людей. Я – мир духов. Расслабься, у нас есть время. Тебе некуда торопиться.

– Что ты имеешь в виду?

– Телом ты лежишь на земле в полях. Тебя разорвали бы в клочья, поэтому я укрыл тебя, ты замер во времени. Тебе придётся побыть здесь, со мной. Я сниму полог, как только это будет безопасно.

– Значит, мир духов существует?

– Да. Но вам туда не пройти, духи не любят, когда их беспокоят. Поэтому появились мы: стражи границы, где всё ещё остались отголоски магии.

– Почему вы вырываетесь к людям?

– А почему вы приходите сюда? В мире всё циклично. Один прорыв – угроза, что тронут мир духов. Он оставляет след. И тени набрасываются, чтобы защитить. Другие потеряли сознание и превратились в примитивных вечно голодных животных. У нас есть время. Поэтому спрашивай. Но прошу тебя, отпусти меня. Потом. Когда всё закончится. Иначе я действительно уничтожу тебя.

И Кирилл обещает.

* * *

Спустя час присоединяется Варя и приезжает фургончик Марка с горячим обедом и термосами с чаем. Николай не помнит, чтобы Варя когда-либо выезжала на такие прорывы, но, видимо, сейчас все волнуются.

Это всё больше напоминает осенний пикник на свежем воздухе, вот-вот запахнет барбекю. И Николаю это категорически не нравится.

Всё меняется в одно мгновение.

Вот только что – пустое поле с помертвевшим кругом в центре и маревом печати, горячие стаканчики с символом стражей в руках, пар вместе с дымом, вечный дождь…

И тут же тени из самых глубин.

А с ними из печати вываливаются те, кто ушёл в разведку, пошатываясь и прикрывая руками сочащиеся кровью раны, а Саша вместе с другими захлопывают прорыв. Николай, разделавшись с трухлявой, как старое дерево, тенью, подбирает с земли скинутое впопыхах пальто и тщательно стряхивает с него налипшую грязь, когда к нему быстро подходит один из разведчиков.

– Николай Андреевич, мы прошли! Честно говоря, не думал, что меня ещё чем-то можно удивить, но это… надо видеть.

– Уже хоть что-то. В следующий раз…

– Погодите. Я не всё сказал.

– Что? Теней много? Сейчас обратно в Службу…

– Николай Андреевич. Вы бы сели.

– Что?

Страж вздыхает и медленно достаёт пачку сигарет из нагрудного кармана, но так и не закуривает, отводя взгляд в сторону.

– Сквозь туннель, который выстроили печатники, прорвались тени. Жуткие, вы просто не представляете… хотя нет, что это я. Вы там были и знаете. Кирилл Романович… он спустил тень. Полностью, чтобы мы смогли пройти.

– Ну, пусть теперь ползёт к Марку.

– Его нет.

Николай с непониманием смотрит на стража, досадуя, что вместо внятных ответов Кирилла слушает какое-то невнятное бормотание.

– Повтори.

– Кирилла больше нет. Он не справился, тень поглотила его. Он… точнее, тело там.

Страж машет в сторону суеты около закрытой печати, там Шорохов на корточках перед кем-то.

Чем-то.

Появляется жжение в запястье – все метки якоря тускнеют и опадают. Так уже было однажды, когда Кирилл разорвал заклинание после их возвращения.

Сейчас-то что? Слово «тело» не сразу вонзается в мозг.

А потом Николай срывается с места, бросив пальто на землю.

На его пути вырастает Шорохов, который вцепляется железной хваткой в плечи и держит так крепко, что Николай не может его оттолкнуть.

– Не сейчас, – Шорохов спокоен как бык.

– Пусти!

– Дай Марку осмотреть его. Ладно? Просто. Дай. Марку время.

Николай ждёт, наблюдая за действиями лекарей, которые применяют весь свой арсенал, стараясь вернуть Кирилла. Внутри расползается ядовитая боль под отрывистые крики реаниматологов. Главное – не мешать, как бы ни хотелось рвануть ближе.

Просто дать время.

Сколько минут может пропустить замершее сердце? Сколько времени маг может быть без сознания? Ведь они ничем не отличаются от людей – та же плоть и кости, красная кровь по венам. И та же смерть, холодная, стылая. Магия затухает – и они становятся совсем людьми.

Посеревший и уставший Марк поднимается и подходит к стражам, вставшим полукругом. Николай едва не кричит:

– Что с ним?!

– Я не знаю.

– Точнее!

– Мы не можем запустить его сердце. Приборы не работают. Магии я тоже не чувствую.

Но Марк всё ещё колеблется, словно не уверен в точном диагнозе, и Николая эта медлительность выводит из себя.

– Марк! – рычит он, не сдерживая огонь, который вспыхивает во влажных полях. – Что с Кириллом?

– Возможно, тень поглотила его душу. Возможно, он ею укрыт, и она держит его в своей хватке. Я не знаю, правда. Мне нужно больше времени.

– У Кирилла его нет! Сколько он может быть… таким?

«Мёртвым».

– Я подключу его к приборам. У нас будет пара дней.

Николай шатается.

Подходит наконец к каталке, на которой лежит Кирилл, сейчас совершенно безжизненный.

Ладони будто две раны: все в крови и изрезаны кинжалом, который остался в туннеле. Половину тела покрывает чёрная корка, а в местах, где её нет, расползаются чернильные паутинки, похожие на облака взрывов под кожей. Николай зубами стягивает одну перчатку и прощупывает пульс на запястье. Рука ещё тёплая, но мерного тук-тук-тук нет. Взгляд застыл.

Николай не верит. Они справятся со всем… но вместе. Не в одиночку.