Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

придет туда и поймает ее, а потом заявление напишет. Достаточно было слуха, просто одного слуха — без всяких доказательств — для того, чтобы Виктора выперли из школы. А ведь там даже его действий нигде не было, ничего не доказано, просто мама Нарышкиной сказала, что «это неправильно, когда девочка испытывает такое нездоровое влечение к взрослому мужчине» — и все! Что было бы если бы он привел эту Нарышкину к себе домой и переночевал с ней в одной квартире? В это ситуации он еще более уязвим чем Лиля.

Именно поэтому Альбина Николаевна и повела себя так, как повела — по-канцелярски, по-взрослому, на самом деле отстраняясь от происходящего и давая возможность отстранится и ему. Ведь что должен был сделать ответственный взрослый на его месте? В том случае если он считает, что с Оксаной действительно плохо обращаются в семье — вызвать милицию и со спокойной душой сдать ее с рук на руки компетентным органам, верно? К чему это приведет — уже ясно. Либо вернут в семью, посоветовав не придумывать (а Оксана скажет, что ничего не было) — а это в свою очередь приведет к тому, что ее отчим окончательно уверится в своей безнаказанности и однажды вечером перегнет палку. Второй вариант — проверят, проведут экспертизу и… вдруг да найдут, установят. Тогда — лишение родительских прав, а на время судебного процесса — спецприемник. Потом — детдом до восемнадцати. Но это уже не должно волновать ответственного взрослого гражданина своей страны, потому что он — исполнил свой долг, не так ли?

Вот и получается, что если Виктор не закроет глаза на происходящее, то он сделает только хуже. Себе и девочке. Поэтому Альбина включила «училку», как будто не понимая, что тут происходит и повысив голос. Виктор хмыкнул про себя. Что же, получается, он тоже поэтому сперва начал с «как же меня задрали ваши проблемы, девочки»? Испугался. Испугался того, что его неправильно поймут, что конечно же повесят ярлык «педофил» и «совратитель школьниц».

Он вздохнул и потер лицо. Поднял голову.

— Значит так. — сказал он: — Оксана, тебе больше нечего бояться. Альбина, выключай «училку», лучше помоги нам.

— Виктор Борисович. — тихо говорит Альбина: — вы же понимаете, что будет когда об этом узнают? А об этом обязательно узнают.

— Мы Ксюшу не отдадим. — серьезно говорит Лиля: — она в беде и ей нужно помочь. Наша команда никого не бросает.

— Точно. — говорит Арина Железнова: — один за всех и все за одного. Я этих мелких не знаю, но Лилькины друзья — мои друзья.

— Вы… — Альбина качает головой: — вы не понимаете… сюда один наряд милиции приедет и все. Девочку в приемник заберут, поставят на учет и снова вернут в семью. Лучше вернуть ее сейчас, пока все не раскрутилось, поймите. Я же тоже Оксане зла не желаю, хочу чтобы с ней все хорошо было, но если вы ее тут скрывать будете — ни к чему хорошему это не приведет.

— Вон, Аринка у нас тоже несовершеннолетняя и ничего. — роняет Лиля, сложив руки на груди и прислонившись к стене: — одна живет и еще с какими-то парнями. Вот у нее дома притон точно.

— Мне через три дня восемнадцать будет!

— Виктор Борисович. — встает с места Альбина: — я считаю эту дискуссию бесполезной и даже вредной. Уберите пожалуйста своих пышущих тестостероном амазонок, с физической формой у них все в порядке, я вижу. Но с логикой и рациональным мышлением явный провал. Они тут лишние. Нам нужно решать, что делать с Оксаной и…

— Это кто тут лишний, а⁈ А ну иди сюда, курица!

— Аринка! Стой!

— Подобного рода действия только подтверждают мой тезис. — холодно чеканит Альбина глядя на то, как Маша и Лиля утаскивают в коридор брыкающуюся Арину Железнову.

— Да погодите вы… — морщится Виктор: — Лиля! Маша! Верните Железнову!

— Что? — в двери появляется озадаченное лицо Маши: — зачем она тебе тут, Вить? От нее толку никакого, один вред, она ж только разрушать может. Или ты все же решил, пусть она училке втащит, пока ей восемнадцать не стукнуло?

— Виктор Борисович!

— Тащите ее сюда. Только придерживайте, чтобы не подралась. — командует Виктор. Из коридора появляется Арина Железнова, она складывает руки на груди и гордо вздев подбородок — проходит в спальню, показательно не замечая Альбину.

— Вить, ты меня звал? — нарочито фамильярно обращается она и у Альбины Николаевны ощутимо дергается левое веко.

— Арина, слушай, а ведь Лиля права. — говорит Виктор: — ты же несовершеннолетняя и этот тип, которого ты за отца выдаешь — он же один из «проводников», твоих фанатов. Как ты вообще докатилась до жизни такой? Вот только, умоляю не надо про три дня сейчас, я помню, помню, что три дня осталось. Скажи лучше как на тебя органы опеки глаза закрывают? Понятно, что ты спортивный гений, но все же…

— Ну… сперва я хотела эмансипацию сделать, но это долго, там судебный процесс целый и доказательства нужны. — говорит Арина и наклоняет голову набок: — а потом Сабина Казиева решила, что будет проще через «Орленок».

— «Орленок»? — поднимает брови Виктор.

— Лагерь спортивно-оздоровительный, в Подмосковье. Там сборы иногда проходят, а вообще он круглый год открыт. Родители написали письмо что хотят чтобы я там провела сезон, там и школа у них есть и все такое. То есть… — Арина чешет кончик носа: — я так понимаю, что дети могут же учебный год в лагерях таких проводить, без родителей, это как школа-интернат, вот.

— Но это учебный год. — подает голос Маша Волокитина, которая стоит в дверях спальни: — а остальное время? И почему ты не в лагере сейчас?

— А… — машет рукой Арина: — там подход формальный. Сабина с руководством договорилась, так что я могу сама по себе, а в лагере отмечают будто я у них. Так же и летом — у них там новый сезон открывается, летний, они меня автоматически продляют… но в этому году последнее лето было! Потому что…