Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

возрасту! Получается, что «нас кидала молодость в сабельный поход, нас бросала молодость на Кронштадтский лед», как воевать или там гибнуть за родину — так пожалуйста! А как личную жизнь построить — так рановато еще. Вы там не охренели, старичье?

— Вот, полезла наконец из Железяки столичная избалованная девчонка. — кивает Маша Волокитина: — но ты не переживай. Юный возраст — это единственный твой недостаток, который гарантированно со временем пройдет.

— А? — зависает Железнова: — такое ощущение будто ты меня сейчас оскорбила, но где именно… но неважно! Лиль, что еще за история с какой-то школьницей, которая Витьку хочет на «ответственное хранение» взять⁈ Почему я в первый раз об этом слышу⁈

— Нет никакого ответственного хранения. — отзывается Виктор: — не выдумывай тут.

— Хорошо. — покладисто соглашается Лиля: — пусть будет безответственное.

— Это точно. — вмешивается Маша: — чтобы у Лили да ответственное что-то…

Виктор медленно обвёл взглядом комнату, прошёл на кухню и остановился в дверях, не веря своим глазам.

Лилькина кухня напоминала место, где проводились химические эксперименты группой сумасшедших ученых гномов: кастрюли с остатками пищи громоздились в раковине, на плите красовались пригоревшие следы от чего-то, что когда-то было едой, столешница была завалена пакетами, банками, крошками. Холодильник был украшен магнитиками вперемешку с какими-то записками, а на его верхушке традиционно восседала клетка с хомяком, окружённая пакетами с кормом и прочей мелочью.

Сейчас же кухня сияла чистотой.

Плита была отдраена до блеска, все конфорки протёрты, ни единого пятна. Раковина пустая, начищенная, кран блестел. Столешница расчищена — на ней только разделочная доска, аккуратно сложенные полотенца и ваза с какими-то полевыми цветами. Полы вымыты, линолеум просто сиял. Холодильник тоже протёрт, магнитики выстроены в ровную линию, записки исчезли. Клетка с хомяком переехала на подоконник, и зверёк сидел в свежих опилках, что-то деловито жуя.

На столе, накрытом свежей скатертью с вышитыми по краям цветочками (Виктор даже не знал, что у Лили такая есть), стояли: заварочный чайник, прикрытый вязаной грелкой, четыре чистых стакана в подстаканниках, сахарница, блюдце с лимоном, аккуратно нарезанным дольками, и та самая тарелка с бутербродами под полотенцем.

— Лиль, — позвал Виктор, не отрывая взгляда от этого чуда, — у тебя когда-нибудь было настолько чисто на кухне?

— Когда въезжала, — призналась Лиля, заглядывая через его плечо: — но ненадолго.

— А тут ничего — заметила Арина: — и мне никто не ответил за школьницу. Что за школьница?

— То-то. — усмехается Волокитина: — почувствовала конкуренцию? Думаешь если ты молодая, то тебе достаточно чуть подождать чтобы динозавры вымерли? Следующее поколение будет ждать, когда ты вымрешь. Давай вот у них спросим сейчас, уверена, что они на тебя как на старуху посмотрят.

— Да они просто сами мелкие! Школота!

— Ага, ага, на себя в зеркало посмотри. И вообще, Железнова, ты у себя дома хоть раз убиралась? — спросила Маша.

— Ну… у меня есть кому убираться, — призналась Арина. — чего зря эти проводники за мной по всей стране катаются что ли?

— Вить, смотри, — Лиля открыла холодильник. — Они ещё и продукты разложили. У меня обычно всё как попало валяется, а тут… — она показала на полки: колбаса в контейнере, сыр — тоже, овощи в отдельном ящике, молоко, кефир, масло — всё на своих местах. — Даже срок годности проверили, просроченное выкинули.

— Сколько выкинули? — поинтересовался Виктор.

— Не хочу знать, — вздохнула Лиля. — Наверное, половину содержимого.

— Где они? — спросил Виктор, оглядываясь.

— Наверное, в спальне, — Лиля кивнула на дверь в дальнем конце коридора.

— Девочки? Это я. Можно войти? — Виктор постучал согнутым пальцем в дверь.

Из-за двери донеслось шуршание, приглушённые голоса, потом — неуверенное:

— Да…

Лиля открыла дверь и вошла первой. Виктор и Маша последовали за ней, Арина попыталась протиснуться следом, но Маша решительно загородила ей путь рукой.

— Стой здесь, — тихо сказала она. — Не лезь.

Арина обиженно надула губы, но осталась в коридоре, вытягивая шею, чтобы хоть что-то разглядеть.

Спальня Лили была огромной и как всегда больше напоминала склад чем жилую комнату, однако на этот раз это был склад, где царил порядок — многочисленные ящики не были убраны или расставлены, все же это было бы довольно тяжело для четверых девочек, но в остальном в комнате было чисто. Была заправлена кровать, убраны и сложены в шкаф залежи одежды, которые обычно громоздились на тумбочках и стульях у кровати, даже окна были вымыты.

А на кровати, тесно прижавшись друг к другу, сидели четыре девочки.

— Ну здравствуйте, гвардейцы кардинала. — сказал Виктор, подтащил за собой стул, перевернул его спинкой от себя и уселся на него, оседлав словно ковбой жеребца: — давно вас не видел. Как всегда, цветете и пахнете. С вами тремя все понятно… Лиза, там Янина мама волнуется, вы ей позвоните, успокойте, а то ей уже мерещится что ее похитили капиталисты и везут на чайные плантации или на рисовые поля или куда там везут капиталисты молодых девушек? Маме Инны тоже позвоните. Хорошо?

— Позвоним. — кивает Лиза: — здравствуйте, Виктор Борисович. Вы же теперь не наш учитель больше, да? Я могу… могу же…

— Можно и без отчества. — кивает Виктор: — в конце концов ты права, вы у меня больше не учитесь. Да и вообще взрослые все уже. Почти.

— Они взрослые уже, а я все еще соплячка. — бормочет Арина Железнова из коридора: — несправедливо!

— А как вы съездили в Ташкент, Виктор Борисович? — вежливо спрашивает Яна Баринова: — хорошо? Поздравляю вас всех с победой.

— Спасибо! — сияет Лиля и подталкивает вперед Арину Железнову: — это она у нас звезда! Видели бы вы как она — БАЦ! И потом…

— Думаю, что Витя хочет наедине с ними поговорить. — говорит Маша Волокитина, мягко но настойчиво выталкивая девушек за дверь, в коридор: — Вить, я с ними на кухне посижу пока, ладно? — дверь