Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

Пока мясо отдыхало, я насыпал в глубокую миску муку, сделал в центре углубление, добавил яйцо, щепотку соли и ложку молока. Пришло время теста. Его я замешивал почти десять минут, пока оно не стало гладким, как шёлк. Быстро скатал в шар и накрыл влажным полотенцем.

— А вы какое блюдо собираетесь готовить? — у моего стола оказался старик-проверяющий.

— Медальоны с лепёшками, — быстро ответил я, не сводя взгляда с котелка, потому что бульон уже закипел. — Вы не могли бы принести табуретку?

— Табуретку? Вам мало места на кухонном столе?

— Для кота, чтобы он лапами на стол не вставал.

У проверяющего дёрнулся глаз, но он ничего мне не ответил, лишь махнул рукой, и вскоре возле стола появился колченогий табурет. Бекон в одну секунду оказался на нём и теперь смотрел на мясо с утроенным вниманием. Впрочем, даже кота проняла серьёзность момента, и он вёл себя исключительно прилично.

Тем временем я быстро снял пену с бульона, пригасил кристалл до минимума. К слову, у этой модели жаровни было две конфорки, и у меня с лёгкостью получится поставить на неё ещё и сковородку. Это было очень удобно, так как место для второго такого же монстра на столе не осталось. Так что мне оставалось лишь повернуть вторую ручку и заняться луком. Его я и нарезал тончайшими кольцами, каждое не толще лепестка. Часть отложил для подачи, остальное же бросил на сухую сковороду. Не самый популярный способ жарки без масла, но мне сейчас так и нужно было.

Лук быстро зашипел, потемнев по краям. Очень важный момент, в который нельзя было торопиться, а спокойно дождаться, пока он карамелизируется с одной стороны, и только потом я его перевернул. Над столом поплыл сладкий запах с лёгкой горчинкой. Грумхильда одобрительно кивнула, почуяв его. Доведя луковые кольца до золотисто-коричневого цвета, я снял их с огня и разделил на две части, для подачи и соуса.

Теперь мне нужна была другая сковорода. В моём мире её назвали сковородкой-гриль, но есть ли такое здесь? Сбегал до стола с посудой и, на свою радость, обнаружил там нужное. Теперь-то всё пойдёт веселее!

Я поставил её на жаровню, выкрутив ручку кристалла на максимум. И когда над сковородой задрожал воздух, я выложил на неё медальоны. Масло снова не стал лить, не тот рецепт. Да и без него мясо зашипело, и вокруг меня поплыл плотный запах жареной говядины, от которого проснулся бы аппетит даже у сытого. В толпе одобрительно засвистели, и я услышал, как кто-то крикнул: «Гляди, у трактирщика-то всё серьёзно!»

Как только таймер в голове отщёлкнул нужное время, я перевернул медальоны. С обратной стороны они покрылись коричневой корочкой с полосками от раскалённого металла. А ещё через минуту всё было готово, и мясо отправилось на деревянную доску под крышку.

Пока медальоны отдыхали, я глянул на Мясникова, который орудовал тяжёлым ножом, разделывая говядину на порционные куски. Его движения его были резкими, но в них чувствовалась сила и навык мясника. Лук он резал четвертинками и бросал в кипящее масло целыми горстями. Над его столом висел аромат жареного мяса, от которого у ближайших зевак потекли слюнки.

Долго наблюдать за ним не стал, у меня ещё соус был не готов. Кстати, о нём, — я взял немного бульона из котелка, процедил через полотно в маленький чугунок. К нему отправил часть карамелизованного лука, щепотку соли и перец. Перемешал и поставил маленький огонь, мне нужно, чтобы он оставался горячим.

Внезапно жаровня решила показать свой крутой нрав, и кристалл резко вспыхнул. Недокрутил я, что ли? На меня пахнуло жаром, а соус в чугунке резко начал кипеть и пузыриться. Масло отделилось от бульона и пошло жёлтыми разводами. Расслоился, зараза.

— Да твою ж! — вырвалось у меня.

Бекон удивлённо дёрнул ухом и впился взглядом в миску. В его зелёных глазах читалась тревога, он переступал лапами, словно хотел, но не знал, как помочь мне.

Я убрал чугунок с огня, лихорадочно соображая, что делать дальше. Времени оставалось каких-то двенадцать минут, и заварить новый соус уже не выйдет, лук-то кончился! И тут взгляд упал на кувшин с молоком.

Точно! Это мой шанс! Под воображаемое тиканье таймера в голове, я плеснул в миску полчерпака, снизил температуру над жаровней и начал яростно взбивать венчиком. Это всё нужно для того, чтобы молоко вступило в реакцию с жиром. Так у меня получится избавиться от масляных разводов, а текстура станет гладкой. Спасибо Выносливости и Ловкости, не прошло и минуты, как соус стабилизировался, став густым и кремовым. Из-за молока он получился сливочным с нотками сладости лука. Осталось добавить щепотку перца и буквально каплю лимонного сока, благо лимон был в наборе.

Аккуратно тронул соус ложкой, попробовал и выдохнул. Он получил даже лучше, чем я планировал изначально.

— Есть, — выдохнул я, вытирая вспотевший лоб.

Бекон одобрительно мявкнул и с гордо поднятой мордой оглядел толпу.

Я последовал его примеру, но смотрел на судейскую ложу. Оказывается, князь Шубин наблюдал за мной, отпивая вино мелкими глотками. Он не улыбался, но в его глазах читался живой интерес. Он явно видел мою заминку и оценил, как я вышел из положения.

Вересов, наоборот, сидел мрачнее тучи. Он то и дело косился в сторону палатки Свиридова, нервно постукивая пальцами по столу. Когда наши взгляды пересеклись, он тут же отвернулся к бургомистру, делая вид, что поглощён беседой. Не руками ли князя мне подсунули испорченную жаровню? Хотя, думаю, что нет, тогда кристалл в ней дурил бы чаще.

Кублицкий, глядя на меня, хмурился. Расшифровывать смысл его выражения лица у меня не было времени, потому что я занялся лепёшками. Время-то тикало!

Я достал тесто, разделил его на небольшие куски и тонко раскатал скалкой. Снова сухая сковорода, и вот первая лепёшка вздулась, покрываться золотистыми подпалинами. Перевернул — под ней остался идеальный коричневый рисунок. Запах печёного теста смешался с ароматом мяса, и Грумхильда вновь одобрительно загудела.

Пока я разбирался с соусом и делал лепёшки, у меня мелькнула мысль глянуть, что там делает Пьер Жакоб, но он был слишком далеко от меня. Я видел только его сосредоточенное лицо и спокойную собранность. Надеюсь, он стал готовить лучше, иначе Кублицкий бы не выставил его на