Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

— Весьма сытно, по соли и перцу хорошо. Не шедевр, но есть можно. Спасибо.

Вересов успел съесть аж четыре ложки и после каждой отпивал воды. Он пытался не морщиться и даже изобразил на лице улыбку.

— Добротно, — выдавил он из себя и промокнул губы салфеткой.

Теперь настала очередь отца Амвросия. Он с явным удовольствием съел половину миски, вытер рот рукавом и буркнул:

— Мясо жёсткое, но душа в нём есть, в отличие от некоторых.

Мясников коротко кивнул, едва сдерживая гнев, но принял оценку и вернулся к своему столу. После него к судьям подошёл Делакур, и его тарелки легли на стол без стука. Вот что значит, профессионал. Мне было очень интересно, что скажут о его блюде, всё же, я его считал главным конкурентом. К тому же он тоже приготовил медальоны.

Шубин попробовал первым, и к моему удивлению, съел основную часть мяса. Все ждали его слов, затаив дыхание. Князь жевал долго, можно даже сказать, вдумчиво. Наконец, он отложил приборы и одобрительно кивнул:

— Отличная прожарка. Соус с глубоким вкусом. Вы использовали говяжий бульон? Хороший выбор. Я считаю, что вы добавили чуть больше перца, но в остальном блюдо очень приятное. Спасибо.

Кублицкий с любопытством покосился на коллегу по столу, взял медальон, обмакнул в соус и задумчиво кивнул.

— Согласен с князем. Техника у вас безупречная, мясо тает, — он взял ещё кусочек. — Странно, что соль распределилась неравномерно, не ожидал от вас такого.

Услышав вторую хорошую оценку блюда, Никодим Карлович с энтузиазмом начал пробовать всё, что было на его тарелке. Умял почти половину, прежде чем был готов выдать своё резюме.

— Очень и очень достойно. Осталось ещё одно блюдо, но я уже могу сказать, что у вас эталонное мясо и изысканный соус. Даже специи почти не забивают вкус говядины. Вы, сударь, умеете готовить.

Затем настал черёд шоу от Вересова. Он, как и ожидалось, закатил глаза и едва ли не забился в судорогах от восторга. Я уже знал, что его подкупил Свиридов, но даже так слушать его слова было смешно.

— Гениально! — брызгая слюной, закричал судья. — Шедевр! Такого соуса я в жизни не пробовал! Удивительно! Восхитительно!

Пока он захлёбывался своим восторгом, отец Амвросий доел всё до последней крошки, вытер рот рукавом и нехотя признал:

— Такое можно только по праздникам. До греха вкусно. Горчинка от перца есть, но чёрт возьми, это вкусно. Благодарю.

Делакур выслушал, слегка поклонился, но в его глазах мелькнуло удовлетворение. Да уж, что значит, опыт! Судьи были довольны, а их мелкие замечания, всего лишь придирки непрофессионалов.

И наконец, подошла моя очередь, я сделал шаг к помосту и с радостью отметил, что колени и не думали дрожать. Поставив тарелки, вежливо поклонился и отступил, давая возможность насладиться действительно хорошей едой. В себе я ничуть не сомневался. Плохо было то, что судьи уже были сыты, а у Шубина уже глаза от вина блестели.

Никодим Карлович с интересом взял ломтик медальона и покрутил его на вилке, разглядывая со всех сторон. Потом обмакнул его в соус и положил его в рот, задумчиво заработав челюстями. На мгновение его глаза округлились, он бросил на меня удивлённый взгляд и торопливо проглотил.

— Мясо очень нежное, да, — он прищурился и глянул в сторону других судей. — Как думаете, соус не слишком жидкий для мяса? Чуть-чуть не довели, Винтер. Хотя я такого раньше не пробовал. С молоком, он, что ли? Интересный вариант.

— Да, с добавлением молока, всё верно, — ответил я.

Кублицкий с трудом дождался, пока его коллега договорит, взял лепёшку и отломил край. Её он обмакнул в соус и то же самое сделал с мясом. Как всегда, его каменное лицо ни о чём мне не сказало, но по движениям я видел, что он едва сдерживается, чтобы не взять ещё ломтик медальона.

— Просто и изысканно, — сказал он тихо. — Вы не стали прятать мясо за специями, а дали ему говорить самому. Это работа мастера.

Шубин слушал и ел, смакуя каждый кусочек. Он и Кублицкий уже знали, на что я способен, но как раз князь не стеснялся, отправляя в рот кусок за куском. И когда он отложил вилку, то посмотрел на меня долгим взглядом.

— Вы превратили простые продукты в блюдо, которое не стыдно подать на званом ужине, — сказал он. — Мне нравится, как вы обошлись с луком, а мясом… — он недоговорил, только покачал головой. — Браво, Винтер.

Тяжелее всего пришлось Вересову. Тот нацепил недовольное выражение раньше, чем взял медальон. Под взглядами других обмакнул мясо в соус, прожевал и сразу же отпил воды.

— Жирновато, — сказал он с деланным равнодушием. — И соус какой-то сладкий. А лук, так вообще, везде. И зачем нужно было его так много? Никаких изысков! Специи не сбалансированы! Второй бы раз я такое не заказал.

Он вздохнул и с усилием отодвинул тарелку, но я-то видел, что когда все переключились на отца Амвросия, Вересов залез в соус пальцем и облизал его.

Последний судья тем временем уже закончил с моим блюдом. На тарелке даже капли жира не осталось. Чтобы он не сказал, уже было понятно, что ему понравилось. Отец Амвросий вытер рот рукавом, допил воду из глиняной кружки и громко сказал:

— Грешно чревоугодничать, но это блюдо — благодать. Мясо нежное, лук сладкий, соус лёгкий. Спасибо, сын мой. У столичного повара тоже вкусно, вы поставили нас в тяжёлое положение.

Когда все тарелки убрали, судьи переглянулись и Никодим Карлович поднялся.

— Мы готовы удалиться для обсуждения, — сказал он бургомистру.

— Уважаемые гости! — крикнул он в толпу. — Давайте поблагодарим наших участников за работу и отпустим судей вынести своё решение.

Публика бодро отозвалась радостными воплями и скандируя фамилии свои любимчиком. Не знаю, может, мне показалось, но своё имя я слышал лучше всех. Наверное, потому что его орали Грумхильда и Фёдор.

Никодим Карлович бросил короткий взгляд в мою сторону. Я не разобрал выражения его лица — то ли одобрение, то ли тревогу. А вот Делакур перехватил этот взгляд и чуть заметно покачал головой. Пьер Жакоб стоял возле своего стола с кислой миной, Аристарх Мясников всем своим видом выражал непоколебимое спокойствие и только уверенно улыбался, сдержанно кивая толпе. Мне оставалось лишь хранить бодрое расположение духа. Я был