За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Что за чушь! — возмутился Норит. — Я просто знал, что до норы Кратиды быстрее всего дойти от доломитовых врат, так что сразу ясно было, что мы полетим туда.

— О, прошу прощения, почтенный! — извинилась Милана, дружелюбно улыбаясь. — Я ни в коей мере не хотела усомниться в ваших мотивах, это было скорее шутливым замечанием. Скажите, а что именно вызывает ваше неприятие — Высшие, или вообще Владеющие, или просто женщины?

У неё во взгляде светилось искреннее любопытство и тот вдруг ощутил неуверенность.

— У нас был неприятный опыт с одной колдуньей, — неохотно сказал он. — Мы их с тех пор не очень любим.

— А я, кажется, догадалась! — радостно заявила Милана. — Это Светана Пущина, да? Мы с ней очень хорошо знакомы, она мне рассказывала эту историю.

Бобровская смотрела на Норита с любовью. Именно с такой чистой любовью энтомолог рассматривает уникальное насекомое, будущую гордость коллекции, прежде чем приморить его и приколоть булавкой к листу. Норит сразу почувствовал себя очень неуютно.

— Ну ладно, всё, что нужно, я сказал, — пробормотал он. — Если ваш капитан хоть что-то смыслит, то довезёт.

Он стремительно двинулся к двери, едва не упал, споткнувшись о стул, и вылетел из кают-компании не прощаясь. Милана мягко засмеялась, глядя ему вслед.

— Это, должно быть, интересная история? — с намёком спросил я.

— О да, — она искренне смеялась.

— Не расскажете? — меня разбирало любопытство.

— Пожалуй, можно, — кивнула она. — Не думаю, что Света будет на меня в обиде. История была такова: Светана всегда увлекалась артефакторикой. Не как основной деятельностью, конечно, просто любила немного повозиться для развлечения. Ну знаете, занять руки и голову. Как-то пришла ей в голову идея, как сделать искусственные сатураты, и она этой идеей загорелась. Для этого нужны были какие-то специальные камешки, вот она и поехала к карлам. Повезла им что-то подходящее для обмена. А здесь надо сказать, что она не подумала предупредить их, что она Высшая, а у карл, как оказалось, женщины — что-то вроде скота, они их продают и покупают. Так вот, карлы поменяться согласились, а потом прикинули и решили: зачем меняться, если можно забрать просто так? А женщину в загон к остальным и получается вообще со всех сторон хорошо, идеальный вариант. В общем, дело кончилось тем, что оговоренный обмен всё-таки совершился, но Света перед тем, как удалиться, показательно выпорола их старейшин. В назидание, так сказать.

— Прекрасная история, — искренне сказал я. — А сатураты получились?

— Нет, с сатуратами у неё ничего не вышло, — с сожалением ответила Милана. — Зря в Рифеи съездила, только, что моральное удовлетворение получила. Ну, я думаю, вы уже начали понимать, что из себя представляют карлы. Ваш Норит — довольно типичный экземпляр.

— Кажется, понимаю, — задумчиво сказал я. — Ну что же, учтём. А Норит, кстати, у карл, случаем, не старейшина? А то, может, он тоже пострадал?

— Это было бы забавно, — хихикнула она.

Во время полёта мы с Ленкой чаще всего сидели в кают-компании — наши, да и вообще все каюты на дирижабле были настолько крохотными, что поместиться там вдвоём было затруднительно. Я большей частью читал учебники, Ленка предпочитала дамские романы. Впрочем, выбор чтения на борту был сильно ограничен, и судя по тому, что в последнее время она тоже сидела с учебником, запасы слезоточивых романов были полностью исчерпаны. Иногда к нам забредал кто-нибудь из спутниц, но чаще всего они сидели у себя. В отличие от нас, одиночество их не тяготило.

В дверь опасливо заглянул Норит, и я обрадовался поводу отложить опостылевший учебник.

— Заходите, Норит, — пригласил я его. — Чайник как раз вскипел.

Он окинул взглядом кают-компанию и, убедившись, что Высших здесь нет, вошёл и уселся в кресле, почти там утонув. После разговора с Миланой он сильно убавил гонора, и «колдуний» по возможности избегал.

— Долго летим, — сварливо пожаловался он.

— Экономический ход, — пожал плечами я. — Заправляться здесь особо негде, так что приходится экономить топливо.

Он буркнул что-то неодобрительное себе под нос.

— А вот скажите, Норит, — я решил немного прояснить нашу неопределённую договорённость, — насколько серьёзно вы настроены на сотрудничество?

— Решили отказаться? — хмуро спросил он.

— Нет, — покачал я головой, — слово сказано, и я от него не отказываюсь. Но мне хотелось бы яснее понимать, как вы это сотрудничество себе видите.

— Не понимаю, к чему вы клоните. Что вы имеете в виду?

— Как, по-вашему — что в отношениях с партнёрами для нас, производственников, важнее всего?

— Прибыль? — предположил он.

— Нет, не она. Мы часто работаем при минимальной прибыли. Иногда даже бывает, что в убыток. В особых случаях, конечно, но даже такое иногда случается.

— Тогда не знаю, — недовольно сказал он. — Я учёный, а не фабрикант.

— Стабильность, — назидательно поднял я палец. — Если есть стабильность, то отношения имеют перспективу. А если нет стабильности, то нет и заинтересованности в отношениях, какими бы выгодными они ни были.

— Не совсем понимаю вашу мысль, — насторожённо сказал Норит.

— Ну вот смотрите: запуск в производство даже несложного продукта — это огромная работа и огромные расходы. Технологи подробно расписывают весь техпроцесс. Готовится помещение, закупаются и монтируются станки, обучается персонал. Некоторое время исправляются проявившиеся недочёты конструкции, техпроцесс постоянно меняется, из-за чего приходится перенастраивать станки и переобучать работников. Возникают постоянные проблемы, станки ломаются, рабочие гонят брак. Это всё происходит месяцами. И вот наконец мы всё отладили, продукт пошёл, мы начали понемногу окупать затраченные средства, и планируем через годик — другой выходить в прибыль. И вдруг партнёр, который поставляет нам уникальное сырьё, сообщает, что он больше не будет продавать нам именно это сырьё, но в принципе может продать что-нибудь другое.

— Вы не слишком драматизируете? — подозрительно спросил он.

— Нет, освоение нового продукта именно так и происходит.

Норит надолго задумался.

— То есть я правильно вас понял, что вас интересуют только долгосрочные отношения?

— Я не собираюсь отказываться от своих обещаний, — заверил его я. — Мы в любом случае купим у вас ваши материалы, они пригодятся хотя бы для уникальных артефактов. Но для того, чтобы производить что-то всерьёз, нам нужна уверенность, что наше сотрудничество продлится хотя бы лет двадцать. А лучше пятьдесят.

— Сам я это решить не могу, — недовольно сказал он. — Надо обсуждать со старейшинами. Нам тоже нужна уверенность.

— У семейства Арди хорошая репутация, — заметил я. — Мы верны своему слову.

— Охотно верю, но мы вообще не любим брать