За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Они с Ольгой нормально общались?

— Всё нормально, не беспокойся. Очень милая девочка, нам она понравилась. Наглая, конечно, но границу не переходит. Ладно, у тебя всё?

— Всё, бабушка.

— До свидания тогда. Анна, помоги ему чем можешь.

Послышались гудки отбоя.

— Вот, значит, как… — глубокомысленно высказалась Анна, пристально меня разглядывая. — Стало быть, Милослава помирилась с матерью?

— Я же говорил, здесь вопрос сложный, — пожал я плечами. — С Ренскими мы дружим, но именно с Ольгой всё не так просто. С одной стороны, всё осталось позади, и претензий друг к другу больше нет, но с другой — слишком много было лишних слов и поступков, чтобы сделать вид, что ничего не было. Так что мать с Ольгой просто предпочитают не общаться. У меня с Ольгой примерно та же проблема, хоть и в значительно меньшей степени.

— Жаль, что та история с Милославой дошла до такого, — вздохнула Анна. — Но хорошо, что сейчас это хоть как-то исправилось.

— А вы знали мою мать?

— Знала, — кивнула она. — Я в то время в столице жила, а там все друг друга знают, вместе ведь живём. Но не очень хорошо — у Милославы характер был, как бы это сказать, трудный. У неё и подруг-то не было, кроме разве что Натки Менцевой. Среди Ренских точно никого не было.

— Знаете, вы не первая, кто о моей матери таким образом отзывается, но я её в этом описании совершенно не узнаю. Сейчас это совсем другой человек.

— Потомки Кеннера всегда сложно взрослеют, — усмехнулась Анна. — Особенно те, кто из линии Асты, про неё у нас тоже легенды ходят. Поинтересуйтесь как-нибудь своими предками, думаю, вам вряд ли откажут в доступе к архивам. Впрочем, я лезу не в своё дело, прошу прощения.

— Ничего, за что стоило бы извиняться. Мне эта тема интересна — ни мать, ни Ренские не любят об этом говорить, история, похоже, была неприятной для всех. Так что я узнаю детали вот так, по крохам из разговоров.

— История и в самом деле неприятная, — согласилась она с явным желанием закрыть эту тему. — Так вот, насчёт вашей просьбы…

Она задумалась, постукивая пальцами по столу. Я изобразил напряжённое внимание — хотя почему изобразил? Я и в самом деле порядком напрягся — с проводником дело явно обстояло не так просто, а больше идти мне было не к кому.

— Дело в том, что у нас нет связей в среде старателей, — наконец заговорила она. — Нам не особенно нужен золотой песок и драгоценные камни. Нет, если мы встретим очень богатое месторождение, мы его, конечно, разработаем, но в целом это не наша специализация. Так что наши со старателями интересы мало пересекаются. Для нас, к примеру, ванадий или цезий гораздо интереснее золота. Малахит или родонит мы с удовольствием добудем, а вот изумруды можем и проигнорировать.

— То есть вы нам помочь не можете?

— Я этого не говорила. Просто хочу, чтобы вы понимали, что мои возможности ограничены, и если мой вариант вам вдруг не подойдёт, то я не смогу предложить ничего другого.

— И какой у вас есть вариант? — в замешательстве спросил я.

— Вы знаете, кто такие карлы?

— Только то, что это какие-то горные племена. Аборигены Рифей или что-то в этом роде.

— Примерно так, — кивнула она. — Так вот, у меня есть знакомый карла, и он сейчас здесь.

— Так почему мне этот вариант может не подойти? — спросил я, уже окончательно перестав понимать, в чём суть проблемы. — Это же, наоборот, хорошо, если он согласится?

— Вы очень верно это сформулировали, господин Кеннер, — вздохнула Анна. — Если он согласится. Характер у него не самый лёгкий.

— Но вы же с ним как-то сумели построить взаимоотношения?

— У нас нет деловых отношений, мы с ним просто хорошие знакомые. Карлам ничего не нужно от Ренских, да и нам от них тоже.

— Вот прямо совсем ничего им не нужно? — усомнился я.

— Когда карле нужна какая-нибудь мелочёвка от городских, он приносит скупщику мешочек с камнями и покупает, что ему нужно. А с Норитом[286] у меня просто давнее знакомство, временами мы встречаемся пообедать вместе и поговорить. Иногда он просит меня о мелкой услуге, иногда дарит какую-нибудь безделушку. Например, вот такую.

Она порылась в ящике стола, достала маленькую родонитовую шкатулку и придвинула ко мне. Я осторожно её открыл и застыл поражённый. В шкатулке лежала брошь из платиновой проволоки, украшенная мелкими камнями. В узоре тончайшей проволоки угадывалось лицо девушки, но стоило повернуть её и посмотреть под другим углом, как оно непонятным образом переходило в мордочку кошки. Искусность работы просто потрясала.

— У меня язык бы не повернулся назвать эту вещь безделушкой, — сказал я, заворожённой игрой света на мелких бриллиантах.

— У меня, вообще-то, тоже, — усмехнулась Анна. — Однако для карл это рядовая работа, пусть и неплохая. Они, к сожалению, никогда не продают свои работы, хотя иногда их дарят. Очень, очень редко.

— Если вы когда-нибудь решите это продать, обратитесь ко мне. Вы будете приятно удивлены моим предложением.

— Я запомню, — кивнула она. — Но думаю, вы уже уловили суть вашей проблемы. Я не имею ни малейшего представления, чем вы можете заинтересовать Норита. Как вы понимаете, ваши деньги его точно не заинтересуют.

К моему удивлению, оказалось, что карла жил в той же самой гостинице, что и мы, прямо по соседству. Не в какой-нибудь норе, не в постоялом дворе для старателей, а в номере люкс лучшей гостиницы города. Я окончательно осознал, что Ренская говорила вполне серьёзно, и просто с карлой не будет.

Сам Норит при этом выглядел совершеннейшим дикарём, но весьма живописным — низенький, ростом едва мне до подбородка, и одетый в комбинезон из кожи какого-то непонятного зверя. Кожа комбинезона выглядела каменной, однако явно была достаточно мягкой. Во всяком случае, было непохоже, чтобы Норит испытывал от своей одежды хоть какие-то неудобства. На фантазийного гнома он походил разве только ростом — плечи у него шириной не отличались и были, скорее, узковаты. Бороды, заплетённой в косички, тоже не имелось и, судя по всему, волосы у него на лице вообще не росли. Разве что он использовал какую-то продвинутую эпиляцию — всё-таки бритьё обычно сразу заметно.

— Это про вас, что ли, Анна говорила? — неприветливо спросил он меня прямо с порога.

— Меня зовут Кеннер Арди, — я сопроводил представление лёгким поклоном. — Рад знакомству, почтенный Норит.

— Без почтенных, пожалуйста! — резко сказал он. — Просто Норит.

— Прошу прощения, — извинился я. —