"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

Пот льётся с него градом, рубашка прилипает к спине. Он роется в шкафах, в ящиках, даже в камине, хотя тот не топился с весны.

Ничего. Коробки нет.

«Не может быть… не может быть…» — стучит в висках.

Он потратил годы. Держал вожделенный артефакт в руках, изучал, пытался понять его секрет. И вот теперь… его нет.

Фёдор останавливается посреди комнаты, пытаясь перевести дух. В голове всплывают обрывки старых легенд, семейных преданий, которые он всегда считал сказками для глупцов.

«Паяльное Жало не принадлежит никому, кроме избранных Скорпионом. Оно всегда возвращается к своему роду. Его можно украсть, продать, потерять… но оно найдёт дорогу домой».

Бред. Фёдор Свиридов не верит в сказки. Он верит в силу, в деньги, в расчёт. Хотя и на этот случай он подстраховался, коборка блокировала возможность внезапного перемещения предметов внутри.

Но тогда где коробка? Не могло же Жало переместить и коробку тоже?

Он вспоминает слухи, которые слышал в узких кругах коллекционеров. О том, как Скорпионовы в прошлом теряли Жало — то проигрывали в карты, то теряли при ограблении, то просто по небрежности. И как оно странным, необъяснимым образом всегда оказывалось у них снова.

Что, если это правда? Вдруг пока он сидел в подвале у графа, артефакт сам решил вернуться?

Абсурд!

Но где тогда грёбаная коробка⁈

Фёдор в ужасе смотрит на пустую табуретку. Значит, он уже проиграл. Он не может отдать Скорпионову то, чего у него нет. А это значит, граф сдержит слово.

Или не сдержит. В любом случае, тот взгляд, что Скорпионов бросил на него в подвале, не сулил ничего хорошего.

Паника перерастает в отчаяние. Нужно бежать. Сейчас же. Собрать деньги, документы и исчезнуть. Пока он не…

Тяжёлый, настойчивый стук в парадную дверь раздаётся по всему дому, заставляя Фёдора вздрогнуть.

Свиридов замирает, не в силах даже вдохнуть. Он слышит, как Галя, всхлипывая, идёт открывать. Слышит приглушённые голоса.

Быстрые шаги по коридору. Галя появляется в дверях кабинета, её лицо белее извёстки.

— Фёдор Матвеевич… Вас спрашивает граф Скорпионов. Он говорит, что пришёл за обещанным.

Свиридов чувствует, как пол уходит из-под ног. В глазах темнеет. Он хватается за спинку кресла, чтобы не рухнуть.

Скорпионов здесь. И у Фёдора нет того, что ему нужно.

Это конец.

* * *

Стою в дверях кабинета Свиридова и наблюдаю, как он чуть ли не падает в обморок при моём появлении. Вид у него, конечно, потрёпанный: рубашка помята, волосы всклокочены, глаза бегают, как у загнанного зверя. Страх от него так и прёт. Он что, не спал всю ночь?

Хорошо.

Не торопясь, захожу внутрь, оглядываюсь. Лаборатория, коллекция… симпатичненько. Только погром здесь такой, будто Мамай пробежал.

Олег остаётся в прихожей, блокируя выход. Ещё пара гвардейцев на всякий случай за окном. Свиридов как раз бросает взгляд на него, видит бойцов и бледнеет ещё сильнее, если такое вообще возможно.

— Ну что, коллекционер, — начинаю я спокойно, подходя к его столу и смахивая на пол какую-то безделушку. Она со звоном разбивается. Фёдор вздрагивает. — Я за обещанным. Ты сам не пришёл, поэтому решил навестить. Где Возвращалка?

Он громко сглатывает, его кадык прыгает вверх-вниз.

— Граф… я… возникли небольшие сложности…

— Сложности? — переспрашиваю я, садясь на край стола. — Интересно. Какие? Может, она потерялась? Или её украли?

Он пытается собрать остатки достоинства, выпрямляется.

— Артефакта нет. Я не знаю, куда он делся, клянусь! Может, служанка…

Смотрю ему прямо в глаза. Лжёт. Или говорит правду. Сейчас не поймёшь. Но паника в его глазах — настоящая.

— Фёдор, Фёдор, — качаю головой. — Мы же джентльмены. Договорились. Ты мне артефакт — я тебе жизнь и свободу. А теперь ты говоришь «нет»? Как-то это невежливо. Помнишь, что я обещал?

— Помню, — отступая, мямлит Свиридов.

— С одной стороны, тебе повезло. Возвращалки нет, поэтому я не смогу никуда её тебе засунуть. С другой стороны, здесь полно других интересных предметов, — я оглядываюсь по сторонам. — Какой предпочитаешь?

— Граф, клянусь, Паяльное Жало было здесь! Я не знаю, куда оно делось!

— А мне кажется, знаешь. Или тебе твои хозяева дороже, чем собственные внутренности?

— Какие ещё хозяева⁈ — вырывается у Фёдора. — Я работаю только на себя! Но артефакта правда нет! Проверьте весь дом, если хотите!

Встаю, подхожу к нему вплотную. Он отступает, упираясь спиной в книжный шкаф.

— Знаешь, в чём особенность той штуки? — говорю я тихо, почти ласково. — Она всегда возвращается к моему роду. По крайней мере, такова легенда. Так что, если она и правда потерялась… значит, скоро сама найдёт дорогу в мои руки. Но это не отменяет нашего договора. Ты его нарушил. И за это придётся заплатить.

— Так ведь, получается, я ни при чём. Артефакт сам отправился к вам, и всё хорошо, — выдавливает Свиридов.

Вижу, как в его глазах мелькает слабая надежда. Мол, если артефакт вернётся сам, то и вины его нет? Наивный.

— Но прежде чем решать, какой из предметов твоей коллекции засунуть в тебя поглубже, — продолжаю, — я хочу понять одну вещь. Кто ты, на хрен, такой? И откуда вообще знаешь про этот артефакт? Что у него за свойства, кроме того, что он возвращается? Ты ведь не простой коллекционер. Ты искал это Жало целенаправленно. Почему?

Свиридов смотрит на меня, и в его испуганных глазах вдруг прорывается старая, глубокая, как шахта, ненависть. Она такая сильная, что даже страх на секунду отступает.

— Вы… — он говорит это слово с таким презрением, как будто плюёт мне в лицо. — Вам достался этот артефакт по праву крови, а вы даже не понимаете, что держите в руках! Вы, сукины дети, ничего про него не знаете!..

«Сукины дети»? Матери моей касается. Нехорошо.

Я двигаюсь быстрее, чем Фёдор успевает моргнуть. Бью не со всей силы, но чётко в челюсть. Звонкий, сочный удар.

Голова Свиридова дёргается, он падает на задницу и хрипит, хватаясь за лицо.

— Мою мать, — говорю я ледяным тоном, — не трожь. Повтори — и я выбью тебе все зубы. А теперь ответь на вопрос. Кто ты и откуда знаешь про артефакт?

Он прислоняется к шкафу, по его подбородку течёт кровь из разбитой губы. Ненависть в глазах кипит, смешиваясь с болью и животным страхом, который вернулся с удвоенной