Балаклава Красная - Виктор Карлович Старицын

Михаила полностью блокировал Черноморское побережье, подконтрольное Фоме. Соответственно, доходы казны от торговли были минимальными, поскольку основной поток товаров из Хазарского каганата проходил морем. Лишь небольшая часть их доставлялась верблюжьими караванами через Закавказье из Халифата. Не было денег в казне, следовательно, не было возможности нанять дружины варваров.

Стратиги фемов, поддержавшие сначала мятеж Фомы, были не надежны. Они пошли за ним, поскольку ранее успешно сражались под его командованием против войск Халифата. Если войска Михаила прорвутся в Восточную Анатолию, стратиги переметнутся к нему. Так уже случилось в сражении с Омуртагом под Константинополем.

Халиф Аль-Мамун оказался единственным союзником Фомы. Таковы уж были причуды судьбы. Однако, серьезной помощи Халиф в настоящее время оказать не мог. У него хватало своих проблем с непокорными удельными эмирами. Халиф предоставил Фоме лишь одну тысячу легкой конницы, 4 тысячи потрепанных кожаных панцирей и 7 тысяч копейных наконечников из дрянного железа. Слезы, а не помощь.

Талантливый полководец, Фома пока еще держался в глухой обороне, обороняя высокие перевалы, ведущие из Центральной Анатолии, подконтрольной Михаилу, в Восточную. Но, это не могло продолжаться долго. Подавляющее превосходство сил Михаила рано или поздно должно было сказаться.

А союз с неизвестными пришельцами, захватившими Херсон, мог таить в себе новые возможности. Враг моего врага — мой друг. Тем более, что, судя по донесению стратига Халкиди, у пришельцев имелось некое мощное оружие. Поэтому, Фома распорядился принять послов со всеми почестями по имперскому протоколу.

Перед воротами Феодосиополя посольство встречали высшие чиновники фема во главе со стратигом. Послам выделили гостевые покои во дворце стратига, который временно занимал Фома со своим двором. Стрелков по желанию Посла Остроградского разместили в соседних покоях. Они же несли караул у дверей покоев. Конвойную центурию трапезитов разместили в казарме городской стражи, прилегающей к дворцу стратига. На ужин дворцовая челядь обеспечила посольство роскошным питанием. Слуги изо всех сил старались угодить, явно выполняя приказ свыше. Это не осталось незамеченным. Конвой кормили в столовой стражи.

Прием у Василевса Константина назначили на следующее утро, после завтрака. Завтрак был еще роскошнее ужина, изысканные блюда сменяли одно другое, отличные вина лились рекой. Конечно, дворец стратига не шел ни в какое сравнение с императорскими дворцами Константинополя, тем не менее, Фома старался произвести на послов впечатление.

Коридоры и залы дворца, по которым вели послов, украшали гобелены, скульптуры и мозаики. Вдоль стен выстроились воины в начищенных доспехах. — Послы Верховного совета Республики Балаклава! — Громогласно возвестил церемониймейстер, облаченный в золоченый кафтан и такую же шапку, движением руки приказывая воинам распахнуть двухстворчатые двери зала.

В зале приемов дворца даже полы были мозаичными. Стены за исключение высоченных окон были почти сплошь завешены гобеленами, изобилующими золотым шитьем. Изобилие золота в декоре должно было ошеломить послов.

Послы с переводчиками и советниками прошли по проходу между шеренг одетых в парчу и бархат придворных к трону, на котором восседал самозванец.

Фома Славянин оказался высоким, крепко сложенным мужчиной с густой русой бородой и усами. Худощавое, загорелое и костистое лицо его оживляли голубые глаза, с интересом изучавшие послов. Он сидел на простом деревянном троне. Одежда его тоже была простой воинской, составляя контраст с разодетыми в пурпур и золото придворными. Строгие черные мундиры послов с немногочисленными золотыми деталями тоже были необычны для этого времени.

По распространяемой Фомой легенде, он был спасен простыми солдатами константинопольского гарнизона от козней матери Ирины, вознамерившейся убить подрастающего прямого наследника престола. Именно простые солдаты с самого началаподдержали мятеж Фомы. Самозванец старался всячески поддерживать свою связь с простыми воинами.

— Верховный совет Республики Балаклава в лице его Триумвирата приветствует баграянородного императора Ромеев Василевса Константина! — Провозгласил Демис. — Он и Микиус были одеты в парадные византийские одежды, соответствующие их статусу.

— Позволь преподнести тебе, багрянородный Император, дары от Республики Балаклава! — Стрелки вынесли на бархатных подушках и сложили перед троном подарки: Изготовленный ювелиром золотой комплект из медальона в виде пятилучевой звезды, десяток перстней, и казацкую шашку в позолоченных ножнах. Все они были инкрустированые ограненными драгоценными камнями, которые собирали у всех балаклавских модниц. То, что в это время гранить камни еще не умели, делало дары бесценными. А качество стали простой казацкой шашки было в то время недостижимым.

Кроме того, Фоме подарили фарфоровые столовый и чайный сервизы, комплект хрустальных фужеров, рюмок и ваз, набор стеклянных пивных кружек, граненых стаканов и стопок, большой начищенный тульский медный самовар с золотыми декоративными деталями, шкатулки с хохломской росписью и расписные жестовские подносы.

— С благодарностью принимаю дары от Верховного совета Республики Балаклава! — Ответил Фома. — Империя в моем лице готова выслушать предложения Республики.

— По поручению Верховного совета мы прибыли, чтобы предложить империи Ромеев в лице Императора Константина военный союз и торговое соглашение. — Провозгласил Остроградский. — Он уже поднаторел в теперешнем варианте греческого. Мы готовы обсудить все детали союза и соглашения и имеем полномочия на подписание их.

Слова Посла соответствовали самым смелым ожиданиям Фомы. Республика признавала именно его императорам и обещала военную помощь.

— В таком случае, многоуважаемые послы, предлагаю не терять время, завершить на этом официальный прием и перейти к деловым переговорам. Жду вас через полчаса в своем малом кабинете. — С этими словами Фома встал и удалился из зала приемов через дверь, расположенную за троном.

Ожидая послов, Фома рассмотрел подарки. Игра солнечного света в ограненных камнях поразила его. Ничего подобного он никогда ранее не видел. Качество посуды превосходило все, что доставлялось из Китая. А подаренная легкая сабля оставила зарубку на лезвии его любимого меча.

В малом кабинете, имевшем площадь квадратов сто, находились трон и длинный стол со стульями. Демонстрируя наивысшую возможную степень благоволения к гостям, Фома встретил гостей сидя не на троне, а в торце стола. Этим же подчеркивался приватный и доверительный характер беседы. По правую руку самозваного императора сидели пятеро приближенных сановников, все в пурпуре. Посольству предложили сесть по левую руку. Послов с советниками было тоже трое. Переводчиков не пригласили. Остроградский решил, что будет переводить сам.

— Досточтимый посол, соблаговолите изложить ваши предложения более подробно. — Произнес Фома, когда все расселись и представились.

— По поводу военного союза нам поручено передать следующее. Флот республики берется до осени полностью очистить Черное море от кораблей узурпатора Михаила. И от военных и от торговых. Тогда, торговый флот Республики будет держать в своих руках всю морскую торговлю с Хазарским каганатом и Халифатом.

В этом году войска Республики произведут набег на земли в низовье Дуная, которые контролирует хан Болгарии. В следующем году летом это приведет к