BIG TIME: Все время на свете - Джордан Проссер

и не состоявшийся) отец ребенка был бас-гитаристом, состоял в тусовке рок-музыкантов, с которыми Ориана связалась после того, как познакомилась с ними на местной битве групп годом ранее. Он был заботлив, но своенравен, умен, но требователен. Ориана его любила, но множество чего другого любила она крепче.

После неустанного порицания казино в первые годы жизни над ним Катерина теперь надежно и истинно попалась в его лапы, и почти все дни свои (а также целые ночи, поскольку там никак не узнать было, сколько времени) проводила, колеблясь между рулеточным столом и ее излюбленным рядом «счастливых поки» – одна рука неизменно вцепилась в рычаг, взгляд подозрительно мечется между вращающимися символами, выискивая закономерности или подсказки, как будто она изучала зловещие чаинки. Оттого Реми было нетрудно утащить Ориану с собой на долгие выходные, сперва в Порт-Фэйри, а затем через Уэйкфилдскую границу в Стрики-Бей, после чего наконец – в заброшенный городок-аванпост на крайнем западе Наллэрбора, где они остались ждать во внедорожнике Реми с кондиционером, пока к ним в старом «фольксвагене-жуке» не подъехала парочка женщин.

Одна произнесла:

– От него есть тренье в терне и костер опять остер.

Реми ответил:

– Он поэт весь неизбитый и первейший горлодер.

В багажнике «жука» лежали постель и подушка, а также какая-то легкая еда и бутылки с водой. Реми отдал Ориане сумку с вещами, которые собрал ей, включая маленького плюшевого гепарда.

– Pour la chance[60], – произнес он.

Женщины ехали полдня и почти всю ночь и только потом разрешили Ориане пересесть на заднее сиденье «фольксвагена». Должно быть, они где-то пересекли меридиан, но Ориана не поняла толком где. На следующее утро они приехали в небольшую клинику на южной окраине Басселтона, где врач с песочного цвета волосами, похожий скорее на инструктора по серфингу, чем на акушера, спокойно разъяснил ей процедуру. Ориане ни в какой миг не пришлось называть свое имя или за что-то платить – но она постоянно ощущала присутствие тех двух женщин, которых после этого ни разу не увидит: они маячили где-то на фоне, предоставляя данные и компенсацию по мере необходимости. Светловолосый врач помог Ориане лечь на стол и рассказал обо всем, что она почувствует: резкое ощущение, вслед за которым – ноющая боль. Если хочется, добавил он, можно думать о чем-нибудь другом, если это поможет. О чем-то, от чего она счастлива.

Ориана закрыла глаза и подумала о Лото.

* * *

На обратном пути к границе она по-прежнему думала о Лото, а там ее уже ждал Реми, который поблагодарил женщин и вернул Ориану в уют своего автомобиля с контролируемым климатом, а затем и в Мельбурн, где ее мать почти не заметила, что они отсутствовали. После этого Реми принялся брать Ориану с собой повсюду – на другие поздние ночные встречи на мебельном складе, на рандеву в заброшенных портах у Уоррнэмбула, в цитата-командировки-конец-цитаты в Ботани и Бассленд. Она официально познакомилась с рыжими близнецами и даже подружилась с их младшей сестренкой, а потом рекомендовала своему бойфренду и его творческому партнеру прикинуть, не подойдет ли та барабанщицей им в новую группу (сама она много времени проводила в доме Тедески, слушая близнецов и их истории-ужастики о бунтах в ночь откола, а также их сестру и ее истории-ужастики о репетициях группы). Ориана познакомилась с пожилой женщиной – Ситой Чандрой, бывшей управляющей фонда хеджирования, ставшей отмывщицей средств на черном рынке. И однажды встретилась с человеком по имени Чарли Тотал – бывшим актером, бывшим государственным программистом, который научил ее кодировать, преодолевать брандмауэры, проникать в самые защищенные сети и выбираться из них, не оставляя ни единого цифрового отпечатка. Ориана оказалась частью раскинувшейся на всю нацию сети простых людей, стремившихся обратить вспять тот политический прилив, который так внезапно обратился против них самих.

Она думала о Лото, когда отправилась в цитата-семейный-отпуск-конец-цитаты в Новую Зеландию, Францию и Алжир, где Реми доверил ей наладить жизненно важные связи с Лигой освобождения Северной Африки при заключении сделки по поставке настоятельно необходимых медицинских припасов и оружия на контролируемый повстанцами Кейп-Йорк. Вернувшись домой, она думала о Лото, пока группа ее бойфренда записывала свой дебютный альбом, а затем и гастролировала с ним. Ночью после аншлагового последнего концерта в театре «Палэ» Ориана, ее бойфренд-басист и ведущий певец группы засиделись до рассвета, просто втроем, в номере роскошной гостиницы – курили дурь, хлестали водку и хохотали над тем, что может принести им будущее. Когда ведущий певец принялся ее целовать, а бойфренд просто стоял и алчно смотрел на это, Ориана решила не противиться. Солист ей всегда нравился – он был нагл и самонадеян, но ох-какой-же страстный и лишь слегка при этом беспардонный. Они втроем улеглись в постель, но через некоторое время стало казаться, что мальчики больше заинтересованы друг в друге, поэтому Ориана развалилась на диване удобным нагишом и взялась сворачивать и раскуривать накокаиненную самокрутку, между тем наблюдая, как та парочка что хотела, то и делала друг с другом. Два дня спустя раздираемый тайным смятеньем ее бойфренд объявил, что всю свою (не такую уж и незначительную) долю доходов от гастролей он потратит на труднодобываемый билет на самолет прочь из ФРВА курсом на Южную Америку. Бросил он ее по телефону и уехал на следующий день. Как она это проделывала уже тысячу раз, когда б ни тащило ее по той тропе жизни, тащиться по которой она не планировала, Ориана закрыла глаза и подумала о Лото.

* * *

За тот год, пока не было басиста, она думала о Лото часто. Она думала о Лото, когда Реми не вернулся домой после цитата-командировки-конец-цитаты в Бассленд и когда их с матерью выселили из казино, и они переехали в трехкомнатную квартиру в городском особняке на полуострове. Она думала о Лото, когда Катерина за бесценок продала антикварную мебель и живопись Реми на аукционе во Фрэнкстоне, а все деньги отдала консервативным политическим кандидатам. Она думала о Лото, когда братья Тедески отвезли ее на заброшенную заправочную станцию на крайний север Куксленда, где она заместила своего отца, наблюдая, как по горизонту гонит кавалькада мотоциклистов, а затем познакомилась с бандой обожженных солнцем химиков-теоретиков и узнала о существовании нового наркотика под названием Б. Ориана думала о Лото, когда скармливала своему новому бойфренду пузырьки этой дряни, а потом, когда он, изможденный, сидел, заикаясь, на коврике, записывала в его книжку новые тексты песен идеально подделанным его почерком (этому полезному трюку ее научила Сита). Она думала