BIG TIME: Все время на свете - Джордан Проссер

* * *

Следующие полтора десятка лет семейство Деверо занимало пентхаус в башне казино на берегах реки Ярра в Мельбурне. Компания Реми оплатила в нем всю обстановку, не предполагая, что француз настоит на том, чтобы привезти сюда множество своих фамильных реликвий. А это означало, что помещение стало жутко загроможденным с первого же дня: обтекаемые кушетки с низкими спинками толкались с барочными креслами-лежанками, а масляная живопись Реми в позолоченных рамах сражалась за место с минималистскими художественными работами, заказанными по каталогу. Из окна своей спальни Ориана любовалась всем городом. В хороший бинокль она могла даже заглянуть прямо в крокодилий отсек с соленой водой в аквариуме на другом берегу реки.

Катерина же здесь на дух не выносила ничего. Ненавидела непредсказуемую погоду, лязг трамваев, пучеглазых туристов, шаркавших по Южному берегу. Она вразнос честила Реми за то, что он их сюда привез, напоминая ему (до того громко, что слышала Ориана), что он непомерно зажиточен по рождению и ему не нужно работать в жизни ни единого дня, если его к этому не тянет. Но Реми тянуло. Работой своей он наслаждался. Как выяснилось, отчимом быть ему тоже очень нравилось. Реми и Ориана крепко подружились, поскольку оба любили экзотических животных и кино про шпионов. Он научил ее играть в покер, рассудив, что если однажды ей выпадет попытать счастья в азартной игре (что их домашний адрес, считайте, просто гарантировал), лучше уж заранее дать ей хороший шанс на победу.

Ориана хорошо узнала и полюбила все три этажа казино в основании их жилого дома, его овальные каверны и волнообразные вестибюли. Она подружилась со всем начальством залов и даже с некоторыми завсегдатаями. У нее на глазах женщина по имени Конни сорвала банк на автомате под названием «ГДЕ ЗОЛОТО?!» – этот свой выигрыш Конни приписала положению Юпитера и счастливой ауре Орианы. В благодарность вручила ей пятьдесят долларов. Ориане нравилось смотреть, как с полной украдчивой синхронностью перемещаются охранники, стоит какому-нибудь крупному игроку выйти на заметно удачливый пробег, – или если какой-нибудь бессчастный идиот в трехдневном загуле подкатывает к кассиру с полупропеченным замыслом обчистить все заведение. Однажды Ориане показалось, что она увидела мертвеца – его, сломленного неудачей, выкатывали в тайный коридор возле молельни, и за ним бесшумно закрывалась скользящая стена безо всяких дверных ручек.

Опасаясь, что в казино ее дочь превратят в распутницу, но равно же подозревая, что еще одна международная школа может сделать из нее снобку, Катерина настаивала на том, чтобы Ориана ходила в обычную школу в предместьях, – и Ориана, хотя нипочем бы не призналась в этом собственной матери, была ей за это благодарна. Из-за того что она держалась подальше от всех этих дипломатских дочурок с их конными состязаниями и дизайнерскими школьными рюкзачками, ей было гораздо легче расслабляться, сливаться с остальными и просто жить свою жизнь. И даже все забывать. Ориана играла в футбол, пела в хоре и по выходным ходила на дни рожденья к соученикам. Однажды она заставила Реми вырезать тканевый силуэт из шторы в их квартире над казино – для своего костюма Питера Пэна. Штора такой и осталась вплоть до их отъезда из той квартиры много лет спустя.

* * *

Отрочество Орианы начинало приближаться к какой-то нормальности, а вот страна вокруг нее неуклонно соскальзывала в некий странный и зловещий ракоход. Неприятности начались давно: еще в середине нулевых горячий микрофон уловил, как один многообещающий кандидат в премьер-министры называет ветерана войны – тому также повезло оказаться заметным выжившим в недавней атаке террористов за рубежом – «скулящим крысоебом»[55]. Кандидат этот проиграл в голосовании простых австралийцев и заодно весь круг выборов, тем самым расчистив путь почти что полувеку кальцинирующего консервативного правления. Страна претерпела мировой экономический кризис, пятнадцатилетний спад производства и вирусную пандемию – все это правящая партия использовала для того, чтобы убедить своих граждан, что им лучше держаться наособицу, изолироваться от всех потрясений и неуверенности свободных рынков и открытых границ. Переломного момента все достигло, когда Ориана училась в десятом классе: случились наплыв политических покушений, оспариваемые выборы, за ними – Красный Референдум, приведший к отколу запада. Ссылаясь на заботу о внутренней безопасности, свежеобразованная ФРВА возвела десятифутовую стену вдоль всего сто двадцать девятого меридиана – от Кунунарры на севере до Юклы на юге (за огромные средства восточных налогоплательщиков). Территории отменили, штаты переименовали, а их границы перерисовали. В мусорку вышвырнули давно установленные законы, зато в одночасье ввели в действие новые, которые десятки лет вызревали в ящиках столов неолиберальных аппаратчиков. Центральное правительство со множеством его новых и расширенных министерств придало чрезвычайно широкие полномочия полиции и правоохранительным органам. Постепенно закрылись границы. Иммиграция и туризм усохли до ручейков, а потом и вовсе прекратились. На бетоне аэропортов стояли пустыми неиспользуемые самолеты. Интернет замедлили, потом придушили, а потом и вовсе отрубили – заменили его совершенно новой, изолированной «АвСетью». Все смарт-устройства подлежали обязательному выкупу у населения и выводу из эксплуатации. Снова включили аналоговые теле- и радиоканалы, которые передавали только программы, одобренные или управляемые государством. Международные санкции навалились густо и быстро, а потому у ФРВА образовался массивный дефицит ресурсов. Тюрьмы переоборудовали в промышленные предприятия, а в сельскохозяйственных районах или в глубине аутбэка возвели трудовые лагеря – чтобы покрыть этот внезапный дефицит посредством бесплатного принудительного незримого труда.

Придя однажды утром на занятия по театральному искусству, Ориана узнала, что все отделение искусств у нее в школе распустили и уволили – и заменили его совершенно новой командой капелланов. Отменили естественные и точные науки, отменили литературу, а история подлежала «пересмотру». Для своих экзаменов в конце года Ориана выбрала изучение жизни и влияния Джандамарры – бунтаря народа бунуба в XIX веке[56], – но ей сказали, что новой обязательной темой ее годового сочинения теперь будет открытие Абелом Тасманом Земли Ван Димена[57]. Пролистав свежеотпечатанный учебник – «Иллюстрированное официальное первое издание истории Восточной Австралии», – Ориана так и не сумела найти там никого с кожей, хоть на долю оттенка отличающейся от европеоидной бледной.

* * *

Ориана никогда особо не задумывалась о работе Реми. По названию его должности – вице-президент по Азиатско-Тихоокеанскому Расширению – она допускала, что та смертельно скучна, полна заседаний совета, телеконференций и электронных таблиц со множеством разрядов десятичных дробей. Но после откола, когда