Елена Прекрасная и город на крови - Янина Олеговна Корбут

Да, какое-то время я сомневался. Димка, который уже давно был в командировке, сам того не зная, подсказал мне верное решение. Он позвонил узнать, как мои дела, и, потягивая в номере гостиницы коньяк с соком, ударился в воспоминания о детстве. Короче, он очень удачно вспомнил, как отец всегда говорил им с Васькой, отправляя в школу:

– Если собираетесь хулиганить или совершить какой-то необдуманный поступок, представьте, что про это напишут в газете. И каким героем вы будете выглядеть в таком случае? О чём будет эта заметка? А с фотографии кто будет на вас смотреть – нашкодивший пацан или герой школы?

Димка, кстати, всегда говорил, что тогда-то он и решил стать журналистом, чтобы самому писать заметки о хулиганах, а не быть героем газет. Ну а Василий, наверное, по этому же принципу, пошёл в прокуратуру, чтобы быть по ту сторону баррикад.

Да, отец всем нам задал правильный вектор. И теперь я будто бы со стороны читал заметку о себе, трусливом и нерешительном. О раздолбае, который не слушал свой внутренний голос. А внутренний голос буквально вопил: «За гибелью Ани стоит Полесов!»

Стройка уже не принадлежала ему, может, хотел подставить Дьяченко. Окончательно убрать конкурента, раз уже все нужные люди были под ним. Он понимал, что до суда Дьяченко не доживёт. К тому же Полесов не хотел, чтобы материалы, которыми Саша собирался шантажировать Дьяченко, всплыли. Тогда все те, кто помогал ему с проектом «Город будущего», оказались бы в эпицентре скандала. Поэтому он провернул всё это аккуратно. Когда Ани не стало, разделался и с Сашей. Воробьёв, даже если и знал что-то, будет молчать или косить под слабоумного.

Вовка, когда услышал мою теорию, предположил, что это даёт о себе знать мой дар яснослышания. Я же заверил его, что ни видений, ни навязчивых состояний пока не испытываю, а просто отталкиваюсь от фактов. Конечно, я помнил о своём ощущении жути, которое испытал возле мёртвой Ани. О том, как иногда мне казалось, что я слышу и чувствую её присутствие, её веру в мою способность дойти до конца.

Хорошо, что обо всём этом рассказывать было совершенно необязательно. Я знал, что Вовка и без этого на моей стороне, что он так же хочет правды и справедливости. Ну а Лена уже собирала чемодан.

«Завтра едем в Рыбинск, а с делом о родителях буду разбираться потом», – решил я и с этой мыслью улёгся спать, поставив будильник на семь утра.

Город начинается с гостиницы

Димка встретил нас на вокзале. Я сообщил, что мне придётся потеснить его в номере, а Лена сказала, что ей без разницы, где снимать гостиницу – в Ярославле или Рыбинске.

– Конечно, проще было бы снять квартиру, – заметил я, пока мы шли от перрона до стоянки машин.

– Ох, друзья мои… Когда я собирался в Рыбинск, и не предполагал, что найти жильё будет так сложно. До этого сложнее всего забронировать квартиру было, пожалуй, в Сочи в сезон. Но там проблема в жутких ценах и в несоответствии этих цен качеству. То есть жилья полно, но оно или стоит конских денег, или настолько убитое, что даже невысокая цена кажется завышенной.

– А тут что?

– А тут, в Рыбинске, доступного жилья в принципе нет!

– Странно, учитывая то, что прямого железнодорожного сообщения между Москвой и Рыбинском нет, а автомобили есть явно не у всех туристов. Неужели все ездят автобусными турами? Или речными круизами по Волге, обязательным пунктом которых является Рыбинск?

Димка махнул рукой и переключился на описание гостиницы:

– Да, находится не прямо в самом центре – придётся прогуляться. Например, до Красной площади чапать минут десять. Быстрым шагом у вас не получится, потому что захочется рассматривать те самые вывески, которые сделали Рыбинск популярным среди туристов. Видали, красота какая?

– В прошлый раз, когда мы приезжали к Аниной тётке, город посмотреть не получилось, – вздохнул я.

– Кстати, хотите лайфхак бывалого командировочного? Тебе, Лена, в будущем пригодится, если планируешь остаться в журналистике. Я давно понял, что гостиницы, названные в честь города, в котором находятся, обычно не самые лучшие.

Мы засмеялись, а Димка продолжил:

– Серьёзно. Очевидно, эти гостиницы очень старые, причём речь идёт не о благородной старине. Скорее всего, это вообще была первая гостиница в городе, и когда ей придумывали название, владелец решил: «Как бы мне назвать гостиницу в Рыбинске? О, точно, назову её “Рыбинск”!»

– Ладно, рассказывай, Мологу-то уже увидел?

– Где там! Я же не водолаз. Редко-редко, примерно раз в десять-двадцать лет, Рыбинское водохранилище к концу лета мелеет настолько, что над поверхностью показываются плоские острова, усеянные битым кирпичом. Но не беда, скоро Полесов нам всё покажет. Осушит и покажет.

У Димки была назначена встреча где-то в администрации, поэтому после заселения он подкинул нас до музея Мологского края и был таков.

Музей был расположен в бывшей часовне Афанасьевского женского монастыря. Здесь каждый желающий мог узнать о трагической судьбе «Русской Атлантиды», оказавшейся в прошлом столетии на дне Рыбинского водохранилища.

Софья Викторовна, заведующая, встретила нас на пороге. Несмотря на лето, в помещении царила прохлада, и дама куталась в лёгкую шаль. Внутри оказалось довольно многолюдно. Группа из десяти человек слушала экскурсовода, ещё человек пять хаотично передвигались сами по себе.

– В первом зале у нас сейчас проходит временная экспозиция исторических костюмов. Можете посмотреть потом. Местные мастера воссоздают из натуральных тканей колорит ушедшей эпохи. А вот тут, – махнула она рукой, – постоянная выставка.

Комнаты с экспонатами были не очень большими, зато наполненными под завязку. Под стеклянными витринами хранились макеты зданий, газетные вырезки, журналы и прочая периодика, рассказывающая об особенностях появления водохранилища. Проведя нам небольшую экскурсию, заведующая позвала к себе в крохотный кабинетик.

– Сейчас каждый регион может добавить к государственным праздникам региональные, у нас предложили сделать День памяти Мологи, так как её затопление изменило жизнь нашего региона, и для нас это своеобразный памятник. Памятник не только затопленному городу, но и труду заключённых, которые потеряли на строительстве ГЭС здоровье и жизни.

– Когда проходит?

– Четырнадцатого апреля.

– Ого! Это же мой день рождения! – удивился я.

– Значит, не просто так вас судьба сюда привела, – улыбнулась заведующая. – Именно в этот день собираются мологжане, чтобы символически «вернуться к родным берегам». Для сегодняшнего поколения Рыбинское море – реалии жизни, Молога – прошлое. Но это трагедия, о которой нельзя забывать. Люди, пережившие революцию, войну и другие потрясения, лишились того, что