Елена Прекрасная и город на крови - Янина Олеговна Корбут

ночному Рыбинску, сидели в летней кафешке. А потом пошли на набережную. Постояли у вечного огня, Лена всё фотографировала своим новеньким цифровым фотоаппаратом. Конечно, это был подарок Стаса.

Потом мы смотрели на Волгу, проплывающие мимо баржи, белые теплоходы и лодки. Лена была непривычно тихой и задумчивой. Повисла тишина. Плотная, но она не давила на нас, каждый думал о своём.

– Меня одна мысль мучит, – Лена заговорила сама, когда мы уселись на нагретый за день парапет.

– Какая?

– Как будто живу взаймы. Может, я тоже должна была умереть? Все умерли тогда в деревне, Аня и я выжили. А теперь нет и Ани, словно ей суждено было… А если и мне…

– Нет, Аню убили! – горячо возразил я. – И эта тварь, кем бы он ни был, ответит! А ты проживёшь ещё сто лет. И станешь старенькой морщинистой бабушкой, даже прабабушкой. Обязательно хочу это увидеть.

Лена улыбнулась и положила голову мне на плечо, а я сидел, боясь пошевелиться.

– Мне стало легче жить, когда я узнала правду о смерти родителей. Теперь понимаю, что они никогда бы добровольно не ушли из жизни. Не оставили бы меня одну.

– Знаешь, а я ведь тоже много не знаю о своих. Часто мне кажется, что за аварией, в которой они погибли, кроется какая-то нехорошая история. Когда-нибудь я обязательно тебе всё расскажу, а сейчас пошли за мороженым.

В разведку

Я спал в номере с Димкой, но всё время ворочался, мысленно торопил утро. Ночь отступала медленно, путала мысли, сбивала в тугой клубок планы и идеи.

Когда мы завтракали чаем с бутербродами, которые соорудила Лена, Димка поделился последними новостями:

– Вчера были слушания «Проблемы понижения уровня Рыбинского водохранилища», выступала рабочая группа по экологии. Хотят убедить Полесова для начала провести эксперимент по осушению участка водохранилища, на котором находится Югский Дорофеевский монастырь. Это примерно километр от берега.

– И что об этом говорит общественность? – зевнул я.

– Ну, тут как раз все вроде не против. Создадут условия для восстановления монастыря как духовной святыни, объекта паломничества и туризма. Плюс на осушенной территории можно организовать опытное хозяйство для демонстрации восстановления растительности на бывшем дне водохранилища.

– Полесову необходимо получить своё, – заявила Лена. – Ему эти полумеры ни к чему. И надо чем-то обосновывать, почему вдруг водохранилище стало ненужным стране.

– В своё время электроэнергия Рыбинской ГЭС была очень важна для страны. Но уровень воды стал сильно превышать первоначально задуманный. Из-за этого были затоплены многие равнинные территории, выведены из сельскохозяйственного оборота сотни тысяч гектаров плодородной земли. Размылась береговая линия, заболочены прилегающие территории, мор рыбы. Они тебе ещё кучу негативных явлений в отчётах укажут. Да и в целом значение Рыбинской ГЭС в обеспечении страны электроэнергией за последние десятилетия уменьшилось. Даже если оставить только часть водохранилища, на судоходство и промысел рыбы это не повлияет. А вот современные технологии рекультивации земель позволят возвращать в оборот освобождаемые участки.

– Так много вопросов, но так мало ответов, – Лена отпила из бутылки с водой и подошла к окну.

– Я был уже на двух совещаниях, которые федеральная Общественная палата устраивала и в Ярославской области, и в Москве. Там на прямой вопрос, зачем им это надо, мне ответили, что освободится более двух тысяч квадратных километров новых земель. Согласование в целом прошло на верхах, остались бюрократические формальности.

Лена махнула мне рукой:

– Посмотри! Так и знала, что за нами хвост.

Подскочив к окну, я с облегчением выдохнул: к гостинице вразвалочку подходил Суслик. Я заметил, как он лезет за телефоном, чтобы позвонить. Открыл окно и крикнул:

– Вовка, мы тут! Сейчас спущусь!

* * *

Оказалось, что друг заскучал в городе, пока Полина уехала с Сафроновым на недельку в Адлер. И решил, что с нами веселее.

– Может, тут пригожусь. Всё-таки Лена девчонка, хоть и чумовая. А лишние кулаки в сражении с Полесовым не повредят. Спать я могу и на полу.

– На диванчике валетом ляжем, – обречённо вздохнул я, предвкушая, как буду спать под Вовкин храп. Мало мне брата, который тоже любил всхрапнуть.

Собравшись, Лена отправилась в музей, Димка – в администрацию Рыбинска, а мы с Вовкой решили не терять времени даром. На автобусе доехали до пристани «Переборы», а там сели на сезонный теплоходик «Мошка». Нам предстояла первая вылазка на остров, где мы хотели осмотреться. То ли узнать, то ли почувствовать, может ли там происходить что-то нехорошее.

Судя по количеству пассажиров, доступность острова по воде, близость к городу и отсутствие транспорта делали Юршинский популярным местом отдыха. Возле нас примостилась разговорчивая бабка, которая ехала в гости к сестре. Вовку она посчитала свободными ушами (они у него на самом деле были примечательные) и сейчас охотно вливала в них информацию. Я тоже изредка задавал вопросы, чтобы направить беседу в полезное русло.

– Усадьба? Старая сгорела в тридцатых годах, милок. В советские годы её ещё использовали, потом здание забросили, окна заколотили. Перешло оно, значит, в собственность рыбинской администрации.

– А сейчас?

– Ну, нового владельца искали давно, кинули участок на торги вместе со зданием. Махину такой площади не каждый потянет. Там и землицы сколько… А тут нарисовался наш благодетель. Он Мологу осушать будет, ему тут самое место, на острове-то. Колесов какой-то, а?

– Полесов!

– Точно…

– Местные рады?

– Да пока не знают, чего ждать. Атлантида наша… Конечно, раз богатей, так, может, цивилизацию к ним протянет, а? Только как по мне, почто тревожить кости мертвяков? За столько лет люди обвыклись с тем, что больше никогда не увидят свои дома. Старожилов уже мало осталось. Большинство тогда детьми были, не помнят толком. На костях, выходит, будут строить центры торговые да кабаки…

Вдали чуть заметной чёрточкой показался берег. Он здесь был узким: вправо тянулся относительно ровной полосой, исчезая в лёгкой дымке, а влево чуть поднимался, очерчивая дугу. Дальше он нависал над водой, поросшей травой. Серебристыми всполохами носились у берега ласточки. Солнце пробилось сквозь облака, освещая пёстрое речное дно.

Идиллические декорации почему-то настораживали. Они словно усыпляли размеренностью и спокойствием, а в реальности могли оказаться просто ширмой, прикрывающей реальный мир грязи и ужаса.

В это время на пристани не оказалось никого, кроме старого деда-рыбака. Следующий пассажирский десант ожидался только к вечеру. Прибывшие с нами быстро разошлись, и только мы топтались, не зная, с чего начать. Я решил расспросить деда об особенностях жизни местных, чтобы осторожно подобраться к интересующей нас теме. Он оказался приветливым человеком, угостил нас яблоками и рассказал, что знал. Оказалось, большинство дачников живут в деревне только летом, а постоянно проживают