Елена Прекрасная и город на крови - Янина Олеговна Корбут

что знаю об их сотрудничестве с Полесовым. Конечно, я блефовал, и он вполне мог послать меня. Но неожиданно на мой вопрос, когда будет следующая вечеринка, нехотя ответил:

– Так завтра и будет. Бал этот костюмированный, мать его.

– Ого, какие высокие отношения.

– Тебе вообще зачем эта инфа? – спохватился Лёвыч.

– Да хочу кое-какие соображения проверить.

– Эй, ты мне смотри там, если какая ментовская облава или ещё что, предупреждай! А то брат твой больно резвый на расправу…

Я заверил Лёвыча, что его бизнесу пока ничего не грозит, и быстро отключился. Интересно, сколько времени пройдёт, прежде чем о моём интересе узнает Грек, а потом и Тихонов?

В номер заглянул жующий яблоко Димка с блокнотом под мышкой. Обращался он преимущественно к Лене:

– Завтра утром идём на пресс-завтрак в кафе, потом конференция для прессы, а в обед едем на остров. Всех причастных пригласили в ознакомительный тур. Полесов задабривает СМИ, так что обещал даже показать усадьбу. Ну, как там ведутся работы по восстановлению и так далее.

Я удивился:

– Димка, так ты на него компромат собираешь или наоборот?

– Знаешь, как говорит в таком случае мой начальник? – хмыкнул братец и продекламировал, пародируя своего начальника: – И лососем насладиться, и на чресла взгромоздиться.

– Культурный человек.

– Ещё бы. Слово «моветон» у нас звучит чаще, чем премия. Пока я собираю факты, а как в итоге дело повернётся – видно будет. До запуска два дня осталось, тут уже все ставки делают – быть ему или нет. В историческое время мы в Рыбинске, друзья мои. Потом будете детям рассказывать.

– Мы с Вовкой поедем с вами, – заявил я Димке, смотря на Лену.

– Ладно, попробуем, – пожал плечами брат. – Если что, скажу, вы стажёры. Там народу будет много, надеюсь, вас не заметят.

Едва Димка вышел, у меня возник новый план:

– Раз там завтра вечером будет костюмированный бал, нужно достать хоть какие-то костюмы. У нас есть карточка, попробуем попасть внутрь. Может, нароем что-то на Полесова?

– И где мы тут найдём карнавальные наряды? – пригорюнился Вовка.

– Кажется, у меня есть идея… – хитро прищурившись, заявила Лена.

* * *

Место для пресс-конференции выбрали живописное, но в воздухе витали миазмы очистных сооружений, располагавшихся неподалёку. Стоило ветру обрести нужное направление, и все начинали кривиться и морщить носы.

Я лавировал между собравшимися репортёрами, журналистами и прочей братией, охочей до сенсаций. На почётные места понемногу рассаживались представители федеральных и региональных ведомств и прочие чинуши в костюмах.

Какой-то сопливый по виду фотограф из Ярославля узнал меня и теперь крутился вокруг, словно надоедливый комар. Щёлкая, он поинтересовался, не раскопал ли я ещё какую сенсацию. И заявил, что с радостью пофоткал бы то знаменитое место в лесу, где я когда-то нашёл труп в склепе. Пришлось соврать ему, что с трупами я завязал. Он мне не поверил, да я и сам бы себе не поверил, потому что у меня на лбу словно было написано: ходячая проблема.

Вовка, которому после литра лимонада на пресс-завтраке приспичило в туалет, передал Лене свой стаканчик с кофе:

– Подержи, но только не плюй в него, я сразу со сливками взял.

Димка, свежевыбритый и благоухающий парфюмом на несколько метров, общался с заведующей музеем Мологи, что стояла возле Лены. Он явно чувствовал особый репортёрский азарт, о котором слагали легенды его коллеги, и сыпал вопросами:

– Уверен, вы прекрасно знаете особенности региона. Может, есть какие-то редкие факты, не обнародованные до сих пор? Какой-то фольклор, который жители-переселенцы пронесли сквозь года? Старожилы приходят в музей?

Пока они беседовали, я повернулся и стал глазами искать старика и Аскольда. Историка не нашёл, а деда заметил чуть поодаль. Он сидел в своём кресле в отдалении, дымил трубкой и читал газету.

Если бы он знал, чем занимается его племянник, стал бы так спокойно себя вести? Что будет с ним, когда Полесова арестуют? Надеюсь, занятой Аскольд возьмёт на себя заботу об отце…

Чуть успокоившись, я снова прислушался к разговору Димки и Софьи Викторовны:

– Жители Мологи, если верить легендам, находили в окрестностях чёрную жидкость, которую использовали в качестве смазки для колёс телеги. И даже утверждали, что после хорошей грозы вокруг их деревни могли загореться болота.

– И что, такие закономерности остались без внимания учёных? Почему регион не проработали?

– Тут стоит понимать, что для разведки нефти тогда было достаточно непростое в стране время. В конце тридцатых годов геологи, справедливо заключив, что подобные совпадения нужно проверять, организовали отряд для поисков нефти. К сожалению, они так и не успели убедиться в правильности своих теорий – были репрессированы и расстреляны.

Местный специалист Фокин, хоть и был гидрологом, обратил внимание на одну особенность внешней поверхности земной коры в тех местах. Куполообразные структуры, а проще говоря – возвышения в рельефе, на которые указывал он, как раз позволяли думать, что там могут залегать и минеральные структуры, и нефть.

– Ничего себе!

– Да, кажется, Фокин даже писал прошения снарядить в наши края ещё одну экспедицию, но в этот раз поискам нефти помешала война. Потом начали пуск воды, и было уже не до того.

– Поразительно! Такие факты, а ведь про это почти никто не знает!

– Дмитрий…

– Выславович, – подсказал Димка, улыбаясь во все свои красивые зубы. – Можно просто Дима.

– Ох, Дима, скажу откровенно, много ли сейчас молодёжь интересуется историей страны, ходит в музеи? Все эти факты не секретная информация, просто никому в своё время не было до этого дела. Может, хоть сейчас вспомнят. Если вы напишете.

– Кстати, а вы не знаете, что стало с этим Фокиным? Побеседовать бы с ним.

– Да, я проследила его судьбу, мы общаемся с дочкой. Думается, он трагически погиб ещё до окончательного затопления деревни. Тогда перевозили дома, разбирая их по брёвнам, творился жуткий бардак. Говорят, много людей пропало без вести. То ли утонули, то ли погибли под развалинами. Вот и тело Фокина не нашли.

К этому времени старик Потапов тоже подкатился к нам и, поздоровавшись со всеми, с интересом слушал заведующую. Даже немного добавил про Фокина, которого, как оказалось, помнил.

– Да, такие ценные мозги вот так вот бездарно ушли из мира людей. Ой, простите, молодые люди. Я по-стариковски жёстко выразился, но вы понимаете, что я хотел сказать. Конечно, жизнь любого человека – это высший дар, но, когда уходят талантливые, знающие люди, это большая потеря не только для их семей, но и для народа в целом.

– Просто очуметь, – только и пробормотал Суслик. Остальные тоже обдумывали слова старика и Софьи Викторовны,