Елена Прекрасная и город на крови - Янина Олеговна Корбут

Заведующая печально покивала:

– Ну, имейте в виду, это всё просто слова, конкретных исследований или фактов обнаружения нефти мы не знаем. Всё сказанное мною можно смело отнести к разряду баек. Как и тот факт с гибелью более трёхсот людей, о котором много пишут.

– Да, это я знаю, – кивнул Димка. – Официальный документ нигде не всплывал.

– Но это не значит, что этого не было, – заметил Виктор Палыч.

На этом познавательную беседу пришлось временно прервать, потому что организаторы сделали журналистам знак проследовать к автобусам. Мы ехали на пристань, откуда теплоход должен был доставить нас на остров.

Толпа пришла в движение, все стремились занять лучшие места. Лена с Димкой ушли вперёд.

Вовка наклонился ко мне с видом заговорщика:

– Я пока ходил в туалет, подслушал, как официанты между собой шептались. Вечером на острове ожидается афтепати.

Уже на острове я выловил наконец Лену и попросил:

– Ты должна заболтать Димку, мы с Вовкой останемся тут и попробуем попасть на закрытую вечеринку. Если что, будешь бить тревогу.

– Попробую его отвлечь…

– Я скажу, что мы приедем отдельно на «Мошке». А потом позвоню Димке и сообщу, что мы с Вовкой рванули в Ярославль на электричке, мол, в военкомат надо, вернусь завтра.

– Ладно, у нас всё равно вечером ещё концерт в Доме культуры и фуршет, так что ему будет не до тебя. Вон, гляди, встретил своих коллег из Москвы, соловьём поёт.

После экскурсии вокруг особняка (внутрь нас так и не пустили, аргументируя это ремонтными работами) мы отстали от основной делегации. Прошли по деревенской улице с разноцветными палисадниками, в конце которой нам повстречалось стадо коз. Вовка испугался одной особенно рогатой и поспешил проскочить прямо перед ней, что коза почему-то восприняла как игру. И ринулась следом, пытаясь поддеть друга рогами.

Кое-как отделавшись от молочных стражей деревни, мы направились дальше вдоль огромного поля кукурузы, за которым тревожно маячил лес. Мы не углублялись в него, а прошли вдоль и свернули налево, там дорога делала плавный изгиб и выходила к дикому пляжу. Летнее разнотравье щекотало носы, и хотелось беспричинно улыбаться, несмотря на предстоящую опасность.

Остаток дня мы с Вовкой провели на берегу, подальше от пристани. Хорошо, что я захватил с собой воду и бутерброды, которые были поданы во время кофе-перерыва между осмотром особняка и свободным временем, которое оставили журналистам перед отправкой.

Ближе к вечеру к огороженной части берега стали причаливать яхты и катера. Пришвартовался даже небольшой теплоходик, сверкающий огнями, как новогодняя ёлка.

Это означало, что настало время собираться. Переодеваясь в костюм то ли почтенного горожанина, то ли мушкетёра, Вовка ворчал, что чувствует себя придурком.

– Скажи спасибо, что директриса согласилась на день дать хотя бы такие. Даже не спрашивай, что Лене пришлось сочинять ради этих плащей.

У меня костюм был почти такой же, только плащ выглядел побогаче. Шляпы пришлось оставить в гостинице, они не влезли в рюкзаки. Зато у нас было две маски, в описи заявленные как карнавальные.

Один за всех

Дорожка, по которой мы пришли к особняку, почти упиралась в кованые ворота. За ними начинался парк, верхушки столетних деревьев раскачивались на ветру, где-то вдалеке слышалась лёгкая музыка. Ничего не напоминало о том, что днём здесь была строгая официальная часть.

Я позвонил в обнаруженный на воротах звонок и почему-то ожидал, что какие-то механизмы придут в действие и ворота распахнутся. Но неожиданно чуть сбоку, невидимая вначале, открылась небольшая калитка. Зловещего вида мужчина с вурдалачьими глазами преградил нам путь – вежливо, но решительно.

– Пароль – «бабочка», – брякнул Вовка, хотя его никто не спрашивал.

– Вы что, у нас первый раз? Все заходят со стороны пирса, там гостей встречают.

– Решили прогуляться, тут прекрасные виды.

Видя недоверие в глазах охранника, я достал свой козырь – карточку члена клуба. Это было доказательством законности нашего вторжения.

Охранник наконец кивнул и пропустил нас на территорию усадьбы, увешанную огоньками. Вдоль гравийной дорожки жались друг к дружке туи и какие-то шарами подстриженные кустарники.

– Красотища… – бормотал Суслик, стараясь не глазеть по сторонам слишком открыто.

Наконец деревья чуть расступились, и нашим взглядам предстала усадьба, подсвеченная фонарями. Да, при свете дня видны были какие-то недоделки, но сейчас, в темноте, всё выглядело очень правдоподобно. Как будто мы вернулись лет на сто назад.

То тут, то там стали попадаться группки людей, бродивших по парку в костюмах и с бокалами в руках. Я порадовался тому, что все действительно были в масках и на нас не обращали особого внимания. Конечно, в плащах мы выглядели странновато, потому что большинство ограничилось бархатными пиджаками и камзолами. У одного дядьки на голове была шляпа венецианского гондольера и расшитый камнями жилет. Вольношатающиеся непринуждённо болтали, кто-то слушал оркестр из пяти человек, игравший что-то классическое в глубине сада.

На входе нам любезно кивнул мужчина в маске, одетый как лакей прошлого столетия. Ещё один сновал у входа, сверяясь со списками в руках, придирчиво шерстил взглядом помещение и сцену. Девушки в вечерних платьях и длинных перчатках разносили шампанское, и Вовка сразу же ухватил бокал.

– Для правдоподобности, – важно заявил он, заметив мой укоризненный взгляд.

– Не увлекайся.

– Какой у нас план?

– Думаю, то, что сверху, предназначено для широкого круга посетителей. То, что мы ищем, будет скрыто где-то в подвалах.

– Ты что, думаешь, там пыточные? – Вовка даже чуть не поперхнулся шампанским, допустив такую очевидную мысль.

– Нет, блин, фотокружок. Они плёнки в темноте проявляют. Может, и не пыточные, но какие-то особые развлечения для извращенцев.

Вовка наконец заметил то, что его интересовало. Длинную барную стойку из тёмного дерева, на которой был представлен богатый фуршет. Чуть левее расположился круглый крутящийся стол, уставленный бокалами и бутылками, за которым стоял бармен, разливающий напитки и смешивающий коктейли. Возле него толпились в основном девушки. Хотя я заметил, что мужчин было заметно больше. Полесов наверняка устраивал тут приёмы для партнёров и коллег, чьей поддержкой хотел заручиться.

Судя по шуму, голосам и музыке, обитаемо, вернее, открыто для гостей было только правое крыло. Возле левого стояла табличка «Идёт ремонт».

– Так, ты тут потолкайся, понаблюдай и послушай, – обратился я к Вовке. – Пойду пока на второй этаж схожу.

Поднявшись по лестнице, я уткнулся в тяжёлые резные двери. За ними начинался коридор с множеством других дверей.

Я заглянул в первую комнату, оказавшуюся бильярдной. Здесь собрались мужчины, сосредоточенные на игре. Видимо, вся эта история с масками присутствовавших не очень забавляла, поэтому