Мастер - Дмитрий Александрович Билик

невероятному удивлению замерших рядом помощников погонщика, которые буквально оцепенели от страха, двое солдат, справедливость и сила Империи в этих землях, безропотно подчинились.

Послушными псами они развернулись на месте и в ногу, почти маршируя, отправились к Ворону. А Юти скрипнула зубами, размышляя об этой досадной оплошности. С другой стороны, у неё не было прежде опыта управления человеком, чего уж говорить сразу о двух патрульных.

Что Юти порадовало, Ворон не обратил внимания на быстро справившихся со своей задачей подопечных. Он продолжал разговаривать с Фахрутдином. И судя по вжатой в плечи голове погонщика, и покрасневшему лицу самого Ворона, обоим беседа не нравилась.

Лишь случайно, когда подопечные уже оказались близко, серебренноплечий поглядел на подошедших. И именно это его и спасло. Юти оставалось только догадываться, как Ворон понял, что солдаты хотят его убить. Прочитал он нечто в их глазах или увидел что-то неестественное в действиях. Однако амиста дёрнул поводья, уводя коня в сторону, и потому меч Крепыша лишь скользнул по бедру серебренноплечего, распарывая штаны и оставляя после себя длинную красную полосу на белой коже.

Другой, свободной рукой, Ворон ткнул перед собой и рядом с солдатами выросло пламя огня. Красноносый, с уже занесённым клинком, отшатнулся, почти падая. Да так неудачно, что мечом задел Фахрутдина. Точнее не задел, а довольно изящно перерезал тому горло. Авали упал на землю, хрипя и дёргаясь. Юти же казалось, что именно сейчас из него льётся не кровь, а желчь.

Как выяснилось на практике, болевое воздействие на людей, волю которых ты подчинила, возвращает им разум. По крайней мере солдаты не бросились добивать Ворона. Напротив, один тут же выкинул меч, поднял руки и бухнулся на колени, а другой указал на девочку.

Мысли в голове Юти мелькали быстрее, чем падающие звёзды. Во-первых, она поняла, что несмотря на неосознание собственных действий, люди всё же сохраняют память о произошедшем. Либо, у неё пока недостаточно таланта для полного забытья.

Во-вторых, Фахрутдин оказался мёртв. И теперь девочка размышляла, кто же будет признан истинным убийцей перед судом Аншары на том свете — она, пусть и отдавшая приказ на умерщвление Ворона или же неуклюжий солдат?

В-третьих, где и как учат серебренноплечих? Юти за всё время не видела среди них откровенных дураков. Вороны соображали достаточно быстро, ровно как и реагировали. К её несчастью.

Одарённая попросту не знала, что все амиста-гвардейцы, с которыми она встречалась, преодолели своеобразную инициацию. И случалось так, что молодых воронят, не прошедших испытание временем по тем или иным причинам, отчисляли, а после они возвращались в семьи, стараясь вывести рисунок над бровью. Других, пусть таких было и не так много, убивали Осквернённые в постоянных вылазках гвардейцев в Пустошь.

Всё это оказалось сейчас не столь важно, как спасение собственной жизни. Потому что Ворону хватило двух ударов сердца, хищного взгляда сначала на патрульных, а после на Юти, чтобы всё понять. Короткий крик прогремел над деревенской улицей, заполненной животными и людьми, как удар хлыста.

Нельзя сказать, что и Одарённая растерялась. Стихия Огня Ворона дала ей надежду, что серебренноплечий окажется бессилен против колебаний Земли. А лёгкая встряска, способная свалить с ног отряд, могла бы выиграть немного времени для отступления.

Однако Кольцо на правой руке погасло почти сразу же, как загорелось. Поэтому лёгкие толчки земли, взбудоражили лишь животных в караване. А дойдя до Ворона тут же прекратились. Сам же серебренноплечий снял латную перчатку и указал Юти, словно издеваясь над ней, свободную руку и три Кольца на ней. В стихиях Ворон оказался значительно искуснее девочки.

Как истинный последователь Аншары, Одарённая знала, что когда поражение неминуемо, то следует с полным смирением… бежать. Вообще, так говорили не храмовники, а Ерикан, объясняя, что в скором отступлении нет ничего предосудительного. И он сам частенько избегал боя. Причём, будучи старым даже чаще, чем в молодости.

Потому Юти зажгла сразу два Кольца ловкости и столько же миели, обращаясь ко всем животным в караване. Она знала, что её желание может не получится. У неё не было зрительного контакта. С другой стороны, почти каждого мула, осла, лошадь или вола за всё время пути она кормила и чистила. Знала прозвища всех из них. К тому же, на её стороне оказалось сразу два Кольца в направлении. Да и команда вышла самой простой, какой только могла.

В голове Юти оглушительно прозвучала лишь одно слово.

— Бегите!

И караван ожил. Вытянувшийся вдоль дороги, он внезапно припустил вперёд, навстречу отряду, выполняя одну единственную цель — отделить Ворона с его солдатами от Юти.

Одарённая бросила последний взгляд на Ворона, который ругался и отдавал приказы, но крутился на месте против воли на испуганном жеребце и побежала прочь.

Вниз по дороге, подальше от проклятой деревни и преследователей. Она помнила овраг, который они проходили по пути сюда. И намеревалась прыгнуть туда, после добраться до реки, а затем…

Затем не случилось. Ибо посреди дороги, уже сидя на одной из лошадей, а вторую держа за узду, оказался Ерикан. Причём, с таким довольным и вместе с тем уставшим взглядом, будто он здесь находится с самого утра.

— Там… — указала Юти, но осеклась, поняв, что старик не просто так взял двух коней из каравана и ждет её тут. Потому добавила лишь короткое. — Нас обнаружили. Ворон, егери, солдаты!

— Бывает, — ответил Ерикан. — Но давай побеседуем о подобном в другом месте. Если поторопимся, то успеем на корабль до Верхнего Горла.

— Ты знал, что так будет?

— Предполагал, — с явным видом довольного собой человека, ответил Ерикан.

Глава 23

— Сюда должен лично явиться Ворон, прежде чем мы наконец уже сядем на корабль?

— Иногда поспешность может привести к беспричинному веселью не только у Богини, но и у людей, которые тебя окружают, — спокойно ответил Ерикан, сидя на причале. — Не надо торопиться, когда дело касается жизни.

— Если мы не поторопимся, то как раз с нашей жизнью будет покончено, — кипятилась Юти. — Просто выбери уже корабль!

И девочке было с чего злиться. Они наконец оказались в одном шаге от заветной цели. Не только ушли от погони, но и пустили её по ложному следу, а сами убрались подальше от тракта, ещё больше отдалились от Книрона, а после вышли к Рестине.

Этот мелкий городишко существовал исключительно за счёт своих судоходных путей, зимой превращаясь в самую жуткую дыру, какую видела Империя. Зато теперь, когда лёд в тёплых Западных землях сошёл с рек, вновь начал оживать, как голодный