Мастер - Дмитрий Александрович Билик

Чем дольше говорил наставник, искоса указывая на Юти, в замешательстве стоявшую с мешком, полным специй в одной руке и не менее напряжённой кошкой в другой, тем больше разглаживались морщины на лице грозного капитана, превосходившего ростом девочку почти в два раза.

А после четверти часа беспрерывного щебетания Ерикана, когда уже и Рестина скрылась за изгибом реки, грозный островитянин и вовсе хлопнул старика по плечу. К Юти между тем подошли другие члены команды. Они бесцеремонно забрали мешок с пряностями, оценили содержимое, восхищённо поцокали языком, а затем захватили и кошку.

Правда, с последней случилось небольшая неприятность. Оказавшись в руках островитян, та потеряла связь с Юти, на которую девочка тратила силы всего лишь одного Кольца, и решительно не поняла, что именно делает в грубых руках странных мужиков, да ещё вдали от твёрдой суши.

Под оглушительный хохот команды, с коварством дикой пантеры, борющейся за свою жизнь, кошка расцарапала руку одному, чуть не лишила глаза другого, и худой тенью бросилась куда-то в трюм.

Однако именно это обстоятельство немного растопило лёд между командой и неожиданными гостями. Некоторые из островитян даже что-то ободряюще кивали Юти. Правда, в основном на своём языке, имперский учить они начинали только при долгом пребывании на материке.

Самое главное, что дело было сделано. Совсем скоро на них перестали обращать внимание, а Ерикан, тем временем, отвёл девочку на корму корабля. Джонка шла тяжело, неуклюже, как толстяк, переваливающийся с ноги на ногу. И Юти всё опасалась, не сядут ли они на мель. Но ещё больше ей хотелось ответов, потому как только представилась возможность, Одарённая накинулась с вопросами на Ерикана.

— Всё очень просто, — заговорил старик. Точнее, чужой бородатый мужик, говоря голосом учителя. — Сначала я сказал, что натворил дел в Гортоне и теперь скрываюсь от местной стражи. Одного только этого хватило, чтобы капитан стал меня уважать.

Юти кивнула. У островитян существовало своё понятие чести. И порой отступление от имперского закона в глазах жителей «дикого архипелага» вызывало истинное уважение. И чем сильней оказывался проступок, тем уважения было больше.

— К слову, нашим появлением я оправдал легенду. Сказал, что мы бежали от солдат. Потому как только я увидел соплеменников, то тут же бросился к ним. Ты, кстати, мой слуга, если вдруг спросят.

Юти согласно кивнула. Впрочем, она уже и сама догадалась о собственной роли в этом представлении.

— Затем я сделал капитану подарок в виде пряностей. Ничто так не ценится островитянами, как «восточные перцы». Ими они называют и гвоздику, и кардамон, и шафран, и мацис. Тем самым я выказал дань уважения капитану. Теперь я оказался гостем на его корабле, а не человеком, который за деньги пытается приобрести определённую услугу. А это дорогого стоит.

— Он сделает всё, чтобы нас не нашли, — догадалась Юти.

— Именно.

— Ты замечательно всё придумал. Но зачем нам кошка?

— Я думал, что ты поняла, — с лёгкой грустью заметил старик. — Для этого необходимо быть просто немного наблюдательной. Скажу лишь, что на родине островитян кошек нет вовсе.

Его слова остались для Юти какой-то странной тайной, которая оскорбляла ум девочки. Только к утру следующего дня, когда Одарённая проснулась от радостного улюлюканья и обнаружила на палубе горстку мёртвых крыс и мирно свернувшуюся кошку неподалёку, она наконец догадалась.

Ерикан, подтверждая её слова, рассказал, что как только островитяне вошли в торговое содружество империи, то в их гавани начали входить чужие корабли. А вместе с ними стали путешествовать и самые частые гости портов — крысы. Учитывая, что кошек на «диком архипелаге» не было никогда, вскоре грызуны невероятно размножились. И островитяне стали считать их в определённой степени неприятной обыденностью.

Потому убийство голодной кошкой своих вечных врагов стало для команды корабля невероятным светопредставлением. Вроде исхода великанов из этого мира или первой встречи с автоматоном в Конструкте. И два гостя (а Юти рассматривали как неотъемлемую часть Ерикана) теперь представлялись старыми добрыми друзьями.

Одарённая подумала, что скоро Империю ждёт значительный отток семейства кошачьих на земли «дикого архипелага». Что мешало островитянам прежде обратить внимание на этих гордых животных, верой и правдой защищающих людей от нашествия крыс? Юти подумала и вскоре сама ответила на свой вопрос.

Островитяне считали ниже собственного достоинства становиться частью жизни имперцев, перенимать их быт и обычаи. Даже живя в Конструкте, они оставались обособленной горсткой тех самых жителей «дикого архипелага»: ели привычные для себя блюда, поклонялись старому богу войны, чтили обычаи предков. И за всё время ни разу не задали себе вопрос, зачем имперцы держат в домах кошек.

Утро ознаменовалось ещё одним важным событием — вернулся скворец, обиженно выдав что-то на своём птичьем и нырнув девочке за пазуху. И Одарённая с удовлетворением поняла, что прочные связи с животными работают даже, если какое-то время Кольцо не горит. И это обнадёживало.

Изменение статуса пошло только на пользу гостям. Юти с удивлением заметила, что теперь даже к ней островитяне относятся с уважением и некой теплотой, на которую вообще были свободны. Ибо она слуга мудрого «мансабдона», невероятно сложного и длинного слова, в котором имелось аж три гласных.

Но самое главное — Ерикану удалось узнать, что именно везёт в Верхний Горл Адамль, тот самый здоровенный капитан. Помимо юфти, атласа и тафты (Юти думала, что островитяне точно не купили всё это) в нескольких небольших бочках оказались недозрелые коробочки сонного мака, конопляное масло и множество растений, названия которых Одарённая слышала впервые и которые ей ничего не говорили.

Именно этот товар Адамль должен был передать своему соотечественнику в Верхнем Горле, а уже тот повезёт всё в Конструкт для дальнейшего сбыта. Сам же капитан, сын богатого старейшины, главы клана, отправится домой, получит от отца кучу почестей и будет купаться в деньгах до конца жизни.

Юти с усмешкой слушала всё это. За пару дней с помощью Кольца Разума она стала сносно понимать островитянский, к слову, весьма несложный язык, хотя говорить на нём по-прежнему не рисковала. Одарённая подумала, что всё будет с точностью до наоборот. Довольно скоро у Адамля вновь закончатся деньги, и он либо поплывёт топить суда торговцев с соседнего материка, либо опять займётся контрабандой. И погибнет, скорее всего, в разборках между многочисленными кланами. Жили островитяне красиво, богато, но недолго. И в бесшабашности даже превосходили кочевников.

Однако, всё это было неважно и не касалось Юти. Девочка не собиралась менять мироустройство Империи