Мастер - Дмитрий Александрович Билик

на грешную землю, заставляя вспомнить, что выполнена лишь половина дела. И самое сложное ещё впереди. Надо выбить из пленника все сведения, прежде стараясь его не убить. Как бы сильно не хотелось.

Встревоженной ланью, с глухим треском ломая мокрые сучья и принимая собой хлёсткие удары ветвей, Юти стремглав пронеслась по лесу. У самой хижины, уже наполовину утопленной в землю от времени, разглядеть которую можно было лишь в двух случаях: если ты знал об её существовании или обладал редкой способностью Одарённого, она остановилась. Несколько раз глубоко вдохнула, унимая тревожно стучащее сердце, а после, пригнувшись, вошла внутрь.

За время её отсутствия здесь ничего не изменилось. Трещал в очаге огонь из заранее заготовленных охотниками дров, горела на столе лучина, скудно освещая крошечную землянку, сидел на полу, со связанными перед собой руками, необъятных размеров Оливерио Зорт Фердинанд.

Юти пришлось попотеть, чтобы впихнуть сюда этого борова. Ерикан, как и всегда, отказался помогать Одарённой, ведь он не собирался участвовать в неблаговидном для каждого воина деле — мести. Ещё утром учитель сказал, что пойдёт осмотреть земли к северу и до сих пор не вернулся. Юти подумывала, что он объявится, когда всё будет закончено. Как делал не раз.

— Ууууу! — завывал подобно ветру снаружи толстый Одарённый. Точнее, не так давно бывший Одарённым.

Его взгляд застыл на идеально ровно отсеченной левой ступне, лежащей у входа. Теперь уже самой обычной, без намёка на Обруч и Кольца.

— Не переживай, — склонилась над ним Юти. — Я сделала всё по науке. Отсекла быстрым ударом меча, прежде накалив его. Если тебя интересует, то ты не умрёшь от заражения крови. Твоя культя перетянута, там тоже всё в порядке. Когда-то один элементи в Сотрете рассказал мне, как устроено тело. Поэтому ты будешь жить. Пока я этого хочу.

Оливерио, на время притихший, после заключительных слов завыл снова. Теперь подобно внезапно налетевшему урагану.

— Хватит голосить, — начинала сердиться Юти. — В твоей крови сейчас достаточно макового молока, чтобы притупить боль. Меньше всего мне хотелось, чтобы ты не дожил до нашего разговора.

— Я не убивал твоего отца, — часто дыша, чуть не закричал Оливерио.

— Лжешь. Там вас было шестеро. И каждый из вас ударил его мечом.

— К тому моменту он умер. И нас было пятеро.

— Рассказывай, — приказала Юти, примеряя Кольцо управления человеком. И еле сдержалась, чтобы не отвесить пощечину и не сказать, что отец умер у неё на руках.

Неожиданно Оливерио скривился. Не от боли, а скорее от злой усмешки. Будто являлся искусным плотником и увидел, как подмастерье при нём портит инструмент и заготовку.

— Ты, наверное, думаешь, что непобедима. Уникальная Одарённая, сочетающая в себе направления кехо и миели, так?

Впервые на их разговор на лице Зорт Фердинанда не было страха, скорее пренебрежение. Или точнее презрение оказалось столь велико, что пересилило трепет перед возможной смертью.

— Я тебе открою один секрет, девочка, — пухлые губы Оливерио едва шевелились, потому приходилось вслушиваться, — не обязательно иметь Кольцо силы, чтобы противостоять миели. Достаточно должного уровня осознания и концентрации. К тому же, ты совершенно не знаешь меня.

— Ты прав, — легко согласилась Юти. — Я не знаю тебя. Но знаю таких, как ты. Вы многоопытные и умные лисы, которые рыщут в поисках своей добычи. А я же обычный заяц, чья участь всю жизнь убегать от лис. Однако ответь на вопрос, почему за сотни лет, пока существует мир, лисы никак не могут истребить зайцев?

На обезображенном ожирением лице Зорт Фердинанда впервые за весь разговор мелькнуло нечто вроде удивления. Против своей воли Оливерио поддался на уловку Юти, заинтересовался заданной загадкой. Однако, не успев придумать хороший вариант ответа, промолчал. Тогда как Юти продолжила говорить.

— Не секрет, что лисы в разы умнее зайцев. К примеру, только лисы бы придумали посадить наживку в центре города, в самом высоком здании, хотя, признаться, до Хера Нударута Верхнему Горлу далеко. И как же глупому и маленькому зайцу одолеть хищника?

Юти видела, что на напряжённом лбу Оливерио Зорт Фердинанда заблестели бисерины пота. Можно было сослаться на отрубленную ступню или жарко натопленную хижину, однако Одарённой хотелось думать, что всё дело в напряженности их разговора.

— Лисы слишком уверились в своём уме. Забыв, что главное оружие зайца — это непредсказуемость. И когда зубы хищника уже готовы сомкнуться на шкуре, он уходит в сторону, оставляя преследователя ни с чем. Поэтому, уставшие от своей службы, стражники даже не разглядывают сына торговца, ибо видят его каждый день. Про то, что в клюве скворца был кристаллик «мёртвого паралича», его смешивают с некоторыми наркотиками, ты, наверное, теперь догадался и сам.

Юти видела, что Оливерио Зорт Фердинанд готов скрипеть зубами от досады. И понимала, почему. Он считал, что умирает. Хотя, в оправдание бывшего миели, не каждый бы разобрался. К слову, та же Одарённая легко бы попалась в ловушку.

— Дверь снаружи запер егерь по имени Друлд, кехо и элементи. Пришлось два дня следить за ним, чтобы узнать все подробности его характера. Но это не сложно, люди очень разговорчивы в кабаках. Получается, весь уровень осознания и концентрации лиса оказывается у пса под хвостом, если твою безопасность оберегают обычные бараны.

Юти уже сама стала уставать от подробных аналогий, поэтому решила закончить долгий рассказ.

— Теперь глупый заяц, от которого ожидали, что он попадёт в капкан, но никак не загонит главного лиса, беспрепятственно выезжает из города до объявления тревоги. Если ты надеешься, что Третий Инквизитор и Вороны найдут тебя, то сомневаюсь. Мы давно свернули с главного тракта и ушли вглубь северных лесов. Даже если повезёт, им потребуется как минимум несколько недель. Итак, мы подходим к тому, с чего начали.

— Зачем мне говорить? — сверкнули гневом глаза Оливерио, а от негодования затрясся его второй подбородок. — Ты всё равно убьёшь меня.

— Да, — легко согласилась Юти. — Ты заслужил смерть. Вопрос лишь в том, какую именно.

Она подошла вплотную к Оливерио, чувствуя смрад кожного сала, резкого духа пота и, почему-то переспелой, уже отходящей к перегниванию, груши. И вместе со всем эти мерзкие по отдельности миазмы образовывали единственный аромат, по странному обстоятельству сейчас невероятно нравившийся Юти — запах страха.

— Я могла бы пытать тебя быстро. К примеру, расковырять культю или даже прижечь её. Будет очень больно, можешь поверить. И мне кажется, что ты начнёшь рассказывать всё довольно скоро. Но есть вероятность, что твоё жирное сердце не выдержит мук, а больше макового молока у меня нет.

Юти поднялась и подошла к разделочному столу. На