Мастер - Дмитрий Александрович Билик

улыбнулся, после чего они наконец пожали друг другу руки. Незнакомец, представившийся Орухом, странствовал по родной земле сколько себя помнил и был невероятно рад, что иноземцы знали и чтили обычаи его народа. Юти же находила в начальном приветствии, где честные люди признавались куда и зачем идут, некоторое очарование и даже определённую наивность. К примеру, северяне искреннее считали, что разбойники не станут приветствовать по канону, а нападут тотчас. С другой стороны, Юти ещё ни разу не встречала здесь лихих людей. Плохих, хитрых, глупых — этого, как и по всей Империи, оказалось достаточно. Но вот лихих — нет.

Орух поначалу пытался заняться своей работой, то есть, продать «новым друзьям» имеющиеся у него в избытке товары. Ерикан сразу объяснил, что денег у них нет, но они и его ученик с радостью разделят с коробейником обед, на что новый знакомый с лёгкостью согласился, радуясь всё больше. Ибо иноземцы знали об обычаях гораздо больше, чем можно было представить и предложили преломить хлеб.

К слову, хлеб оказался у Оруха. Тогда как Ерикан высек из двух камней искры, поджёг сухие иголки от лиственницы, подложил веток и стал жарить пойманных утром леммингов. Хотя мог с лёгкостью извлечь огонь из пальца. Но старик не желал показывать свою Силу.

— Я много путешествую по Землям близ тёплых вод, — сказал Орух после непродолжительного разговора. Северяне называли самую отдалённую имперскую провинцию попросту — Земли. — Но не слышал о таком человеке. Как говоришь, его имя?

— Шантал Келлиган, — повторила Юти.

— Нет, не слышал, точно уверен в этом. Наверное, человек давно сменил имя. Уж очень оно приметное.

— Я тоже так думаю, — сказала девочка. — Но делать нечего, мы будем искать того, кто знал его под прежним именем.

— Да прибудет с вами Аншара, — ответил Орух, соединив ладони. Но сделал это не лодочкой, как все известные последователи богини, а спрятал в них лицо.

Юти часто думала, как случилось так, что этот гордый народ так легко принял новое верование, отказавшись от старых богов? Ерикан говорил, что немалая заслуга оказалась в личности самой Аншары. Точнее том, что она оказалась женщиной. А во многих северных семьях слово женщины было весомее мужчины.

Конечно, имелись и различия. Например, северяне прятали лицо, показывая свою ничтожность перед вознесшейся богиней. А ещё Ерикан говорил, что в Землях было намного больше праздников, посвящённых Аншаре. Значительная часть из которых брала своё начало ещё с языческих воспеваний богов.

— Орух, позволь взять тебя за руку, — спросила Юти.

— Зачем? — не напрягся, а скорее удивился новый знакомый.

— У южан есть такой обычай, — легко солгала девочка. — Говорят, что по руке можно узнать, хороший перед тобой человек или нет.

— Вы очень странные люди — южане, — белозубо улыбнулся Орух, но руку протянул.

Кольцо в Обруче вспыхнуло раньше, чем Одарённая коснулась северянина. Орух легонько вздрогнул, невольно почувствовав силу Юти. Сама же девочка уже не обращала внимания на крупное тело торговца, прикрыв глаза и путешествуя по его душе. Настолько глубоко, насколько позволяло единственное Кольцо в новой способности яснознания.

— Он не врёт, — сказала она чуть позже, отпустив удивлённого северянина. — Орух чуть плутоват, имеет несколько слабостей, часто не контролирует себя, перебрав браги, но в целом хороший человек.

— Нет абсолютно плохих или хороших людей, — сердито ответил Ерикан. — Это раз. Два, в присутствии человека говорить о нём, будто его сейчас здесь нет, неприглядно.

— Вы Одарённые! — подскочил на ноги Орух.

— Да, моя ученица делает всё, чтобы каждый встречный узнал об этом, — устало протянул Ерикан.

Юти понимала разочарование старика, который одним взглядом предрёк дальнейшее поведение Оруха. И оказался прав. Северянин накинулся на них с расспросами, на которые приходилось отвечать девочке. Потому что Ерикан угрюмо занимался готовкой еды. Разговорился старик только когда они пообедали, распрощались с Орухом и продолжили путь.

— Когда ты приняла своей способностью Яснознание, попросив научить получать сведения не от предметов, а от людей, я ещё не знал, куда заведёт нас твоё любопытство.

— Я живой человек, — пожала плечами Юти. — Мне не интересны предметы, мне интересны люди.

— Но не обязательно испытывать на каждом встречном новую способность. Зачастую поведение человека само говорит о том, лжёт он или нет.

— Ты научишь меня этому?

— А что я делал всё это время? — возмутился Ерикан. — Будь внимательнее к миру.

Старик прошёл вперёд, но всё же обернулся, глядя на застывшую на месте ученицу.

— И не воспринимай всё так буквально. Это не значит, что ты теперь должна стоять здесь и пытаться впитать весь мир без остатка. Я не так молод и могу помереть, прежде, чем это произойдёт.

Ерикан, конечно, пусть и злился, но теперь слегка насмехался над Юти. Однако уже к концу заготовленный речи его брови поползли вверх, а мышцы на руках напряглись. Ибо наставник увидел изменения в Одарённой. Те самые, которые произошли после посещения Весерина. Потому что перед ним сейчас стояла не девочка-подросток, а Вельда. Точнее, её слабый отголосок.

— Егерь, — произнесла Юти, подняв на учителя тяжёлый взгляд.

— Он идёт за нами? — спросил Ерикан.

Юти медленно помотала головой, будто приходя в себя.

— Он идёт за Ним. Они все идут за Ним.

Эпилог

(невычитанный черновик)

Заунывная песня рога в ночи походила на утробный рёв могучего зверя Скверны и заставляла вздрогнуть каждого, кто её услышал. Правда, тревожный призыв оборвался слишком быстро, позволяя усомниться в его реальности. И лишь звуки боя, пришедшие ему на смену, убедили командира в нападении на Заставу.

Твердыня называлась Край-у-Леса и являлась самой старой и большой среди всех крепостей, отделяющих цивилизованный мир от дикарей Пустоши, отмеченных Скверной. За ней открывалась прямая дорога к Перишу, столице Третьего Предела, а уже затем и к имперскому тракту.

Только командир Края-у-Леса, Хавильдар Вайен Фодерик Герх мог похвастаться наличием в своём гарнизоне двенадцати Воронов, тридцати одного Егеря и нескольких сотен опытных и закалённых в боях солдат. В отличие от остальных командиров, часто отправляемых на борьбу со Скверной в виде наказания, руководить данным оплотом считалось занятием достойным амиста. Бывая в Конструкте, Фодерик не раз ловил на себе восхищённые взгляды, когда случайные люди узнавали, где он служит.

Потому теперь Хавильдар, даже не удосужившись подождать оруженосца, чтобы облачиться в броню, еле успел натянуть штаны и поспешил с мечом наперевес для выяснения важного вопроса — кому хватило ума, чтобы напасть на его крепость? А если быть точнее — глупости.

Однако зрелище, открывшееся взору Хавильдара, заставило его сердце трепетать, а внезапно вспотевшую руку крепче