Хранитель Империи том 1 Начало - Александр Вересов

И тётя Наталья — в нарядном платье, с идеально уложенными волосами, разрумянившаяся от хлопот у самовара.

— Сашенька! — всплеснула она руками. — Садись, садись, а то всё остынет! Проспал совсем, да?

— Доброе утро, — я чмокнул тётю в щёку, кивнул деду и плюхнулся на своё место.

Дед отложил газету.

— Выспался? — спросил он, и в его глазах мелькнуло что-то — то ли вопрос, то ли знание. Он всегда чувствовал, когда со мной что-то происходит.

— Да, спасибо, — я налил себе чаю, потянулся за пирожком. — А вы когда приехали?

— Под утро, — дед пожал плечами. — Дела, знаешь ли. Конклав на носу, надо всё подготовить.

Тётя Наталья пододвинула мне тарелку с ватрушками.

— Ты ешь, ешь. Вон какой худой! В Петербурге вас совсем не кормят, что ли?

— Кормят, тёть Наташ, — улыбнулся я, откусывая сразу полватрушки. — Просто аппетит хороший.

Завтрак текла неспешно, по-домашнему. Тётя рассказывала городские новости — у кого из знакомых случился пожар, кто женился, кто разорился. Дед слушал вполуха, изредка вставлял замечания. А я просто наслаждался этим спокойствием, зная, что оно ненадолго.

Когда с чаем было покончено, дед промокнул губы салфеткой и посмотрел на меня.

— Собирайся, Александр. Поедем встречать первых гостей.

Я отставил чашку.

— Кромвели?

— Они самые. Милиса с братом прибывают сегодня утром через алтарь в английском посольстве.

Тётя Наталья всплеснула руками:

— Так может, остались бы? Я бы стол накрыла...

— В другой раз, Наталья, — дед поднялся. — Сначала дела. А там видно будет.

Через полчаса мы уже тряслись в экипаже по утренней Москве.

Дед молчал, глядя в окно. Я тоже не решался заговорить — чувствовал, что он о чём-то думает. Может, о предстоящей встрече. Может, о том, что Конклав, который не собирался двести пятьдесят лет, наконец-то станет реальностью.

Особняк Морозовых на Воздвиженке выделялся даже среди московских особняков. Готические башенки, лепнина, тяжёлые двери — сейчас здесь располагалось английское посольство. Или то, что от

него осталось после того, как магические волнения заставили большую часть дипломатов спешно покинуть Москву.

Охранник у входа — обычный человек, без магического дара — проверил наши документы и молча пропустил внутрь. В холле было пусто и холодно — видимо, отопление здесь экономили. Наши шаги гулко отдавались от мраморного пола.

— На нижний этаж, — коротко бросил дед, сворачивая к лестнице, ведущей в подвал.

Мы спустились. Здесь было ещё холоднее и темнее, но дед уверенно шёл вперёд, не зажигая света. Видимо, знал этот путь наизусть.

В конце длинного коридора обнаружилась дверь с табличкой: «СКЛАД. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН».

Дед толкнул дверь, и мы вошли в небольшое помещение, заставленное какими-то ящиками и коробками. Но деда интересовали не они. Он подошёл к дальней стене, сложенной из массивных каменных блоков, и провёл рукой по одному из них.

— Смотри, Александр, — позвал он.

Я подошёл ближе и увидел то, чего не замечал раньше. На стене, почти невидимые невооружённым глазом, были высечены символы. Аккуратные, ровные, они складывались в замысловатый узор, обрамляющий пустое пространство между камнями.

— Алтарь перемещения, — пояснил дед. — Один из многих, разбросанных по миру. Им пользовались Хранители, чтобы быстро собираться в случае опасности. Двести пятьдесят лет никто не активировал.

Он закрыл глаза, сосредоточился. Губы его зашевелились, произнося слова на языке, которого я не знал — древнем, гортанном, похожем на тот, что я слышал в видениях от осколка Сердца.

Символы на стене отозвались.

Сначала слабо, едва заметно. Потом ярче, алым, пульсирующим светом. Они загорались один за другим, выстраиваясь в линию, и вдруг между ними, в пустом пространстве, начала проявляться дверь.

Не настоящая — сотканная из света и магии, дрожащая, как марево над костром. Она росла, уплотнялась, и через мгновение перед нами стоял проём, за которым виднелось другое помещение — светлое, с высокими окнами.

Из этого проёма шагнули двое.

Первая — женщина. Высокая, статная, с гордой осанкой и острым, цепким взглядом. Тёмные волосы убраны в строгую причёску, простое, но дорогое платье. Милиса Кромвель. Я узнал её по портретам, которые отец показывал мне в Петербурге.

За ней — мужчина. Чуть ниже сестры, шире в плечах, с открытым лицом и живыми, любопытными глазами. Барт Кромвель. Брат-близнец, хоть и не похожий внешне.

— Александр Николаевич! — Милиса шагнула к деду и протянула руку для пожатия