Проект «Валькирия» - Владимир Валериевич Стрельников

Сафонов ударил ещё двумя ракетами «воздух-воздух» по скоплениям новых летунов, чуть подровнял курс и метров с трёхсот дал короткую очередь из обычных пушек по ближнему дракону. Тот повернул башку в сторону истребителя, и в этот миг его достали дымные трассы. Есть попадание! Исполин дёрнулся и хаотично посыпался вниз.

— «Десятка», мой правый! — азартно отозвался ведомый. Борис резко довернул влево, сразу переходя в скольжение, и мимо пронёсся пучок электроразрядов. Чуть довернуть нос, очередь... Готов второй! Кстати, разрывы ракет очистили большие проплешины в тучах мелких летунов. Нашёл ведомого, явно нацелившегося атаковать следующего, пристроился:

— Одиннадцатый, атакуй — прикрываю!

Внизу тоже всё сверкало и окутывалось клубами дыма. Тонкий ручеёк «черепах» продавливал путь в серо-жёлтой массе местных. «Похоже, нас здесь ждали!» Ничем иным такую концентрацию нежити не объяснить.

А бой продолжался. Пришлось предупредить, чтобы ракеты тратили очень экономно — они уже показали свою эффективность против больших скоплений. Прямо на кабину Бориса бросилась новая тварь на чёрных, словно бы перепончатых крыльях. Доворот, и край серебряной плоскости отсекает одно. Вроде бы его обладателем был мумифицированный гуманоид, с остроухой мордой нетопыря.

— Горит, командир!!! — восторженно орёт ведомый. Ах, даже так?

— Я — Десятка! Всем! Одиночным маленьким тварям можно рубить крылья нашими плоскостями. Берегите снаряды!

Это тоже проблема. На каждый пороховой ствол в истребителе по 170 выстрелов, к электромагнитной ещё 80. А целей в разы больше, чем ожидалось. Борис быстро развёл «собачью свалку» дерущейся эскадрильи по эшелонам. Пока потеряли только две машины. Надеюсь, души ребят успели спасти… Нежить же, не смотря на подавляющее численное преимущество, не была готова к организованному воздушному бою и начала нести ещё большие потери. Интересно, у «китежцев» также? Или только нас встречают?

Наконец, небо удалось очистить от драконов, а за нетопырями начали охотиться без применения боеприпасов. И как оказалось — зря. Те тоже могли ударить на расстоянии. Опытным путём, точнее ценой трёх (!) сбитых и четырёх повреждённых, установили, что каждый из мелких летунов нёс по два комплексных заряда. Типа чёрных взрывающихся копий, которые с силой метал во встречной атаке. Судя по тому, что движки одного «Лавочкина» встали, а второму удалось вовремя переключить накрывшийся поршневый на электромотор, урон детонирующее копьё наносило почти как авиаснаряд.

Повреждённые Ла-7 пытались продолжать бой. Но на таранные удары уже не шли, экономно тратя остаток снарядов. На лётчиках всё более сказывалась неприятная особенность этой модели — при минусовой температуре за бортом в кабине «Лавочкин» нагревался под плюс сорок. Да ещё начало сильно вонять горячим моторным маслом и жженой резиной, настолько, что глаза заслезились. Пришлось всем натянуть лётные очки.

— Земля, я Десятка! Нужна экстренная полоса. Что с грунтом?

— Принял, Десятка! — раздался голос Рейтара. — Грунт ровный. Нам нужно полчаса, чтобы закрепиться и расчистить площадку.

Взгляд на бензомер. Топлива остаётся максимум на сорок минут полёта.

— Даю двадцать минут!

— Есть двадцать!

Буквально через секунды внизу боле активно засверкали разрывы. «Черепахи» начали медленно расползаться в разные стороны, оставляя между собой свободное от нежити пространство. О, а вот и наши «НИ» показались: два гусеничных бульдозера, которые на аэродроме вручную бронировали листами железа. Они почти повторяли придумку Великой Отечественной — бронированные трактора, имитировавшие танки («НИ» — на испуг).

Через двадцать одну минуту Мейнхард доложил о готовности посадочной полосы. Первыми вниз пошла сформированная уже в бою пара: ведомый Сафонова, подполковник Груздев, и старший лейтенант Чуносов. Через пятнадцать минут им следовало подняться в воздух, заправленными топливом и боекомплектом. Затем на посадку отправились повреждённые в бою Ла-7. Борис в одиночестве прикрывал новый аэродром, экономно тратя снаряды и расчётливо подрезая плоскостями крылья кружащимся тварям. Всех драконов к этому времени удалось выбить.

Больше всего Сафонова угнетало то, что не получилось лихого наскока до самой загадочной кольцевой крепости, составлявшей якоря всех пузырей «Новосибирск». Похоже, блицкрига не бывает вообще! Он уже дожигал бензин, когда увидел пылевые шлейфы от взлёта последней уцелевшей пары:

— Десятка, я Одиннадцатый! Район принял!

Сел практически на последних каплях. Сразу же распахнул кабину, давая её раскалённым внутренностям остыть. А истребитель мигом облепили техники: щелкали захваты ракет, позванивали звенья лент, спешно набиваемых 20-мм снарядами, натужно гудел насос топливозаправщика.

— Десятка! Я Чумазый! — ожила рация. — Часа через полтора сможем восстановить три истребителя. Один уже через полчаса будет готов.

— Добро.

Небо нужно закрывать. Хорошо, что предусмотрели аварийный вариант с обустройством аэродрома подскока. Всё равно ведь с Земли-7, вслед за «черепахами», сюда уходила вся имевшаяся техника. Даже трофейные легковушки. Вот только ГСМ мало, смогли вывезти лишь то, что уместили в емкости топливозаправщиков и многочисленные 200-литровые бочки. Должно хватить ещё примерно на пару вылетов эскадрилье полного состава.

Бой, похоже, стабилизировался по линии охранного периметра. И это вместо запланированного стремительного продвижения вперёд! Что делать? Разделить силы? Оставить часть на охране полосы и аэродромной техники, а остальными продолжить наступление? Или медленно идти всем вместе вперёд, надеясь, что успеем оборудовать ещё один полевой аэродром? Сверху трещали пушки дерущейся пары, да изредка дымными тушками падали нетопыри — Груздев и Чуносов планомерно чистили воздух.

* * *

Ирвину очень нравилась его новая жизнь. Конечно, сказания о Валгалле далеко не соответствовали действительности, но в целом не обманули — достойные, героически погибшие воины, действительно продолжали полноценно жить дальше. И занимались любимым делом.

Когда шавки ацтекского касика связали его голым прямо в гамаке испуганной Манойи и утащили в узилище, отважный тевтон чуть было не запаниковал. Не такой смерти он хотел! Но затем последовало освобождение самими фон коммандэрами и славная битва с полчищами вероломных краснокожих. Даже золотишка с их оружия удалось набрать. Вот только умер Ирвин от полученных ран, и богатством этим воспользоваться не успел.

Зато его отметил сам фон адмираль, оказавшийся богом Одином! Когда валькирии выпустили уже в здешних небесных чертогах, именно его образ продемонстрировали ошеломлённому тевтону. Фон адмираль (которого тут называют «товарищ старший космонавт Феоктистов»), правда, почему-то всегда открещивается от этого имени, но все его воскрешённые воины быстро смекнули, кем на самом деле является их бессмертный командир.

Все моментально сдружились и, не колеблясь вновь пошли за Одином и его другом в военный поход. Такими же, как и воскресли — обнажёнными и без оружия. Уже в чужих мирах сами сделали себе топоры