Проект «Валькирия» - Владимир Валериевич Стрельников

стол. Но на восторге от пиршества это не сказалось. Прихлёбывая из больших пищевых контейнеров борщ, его дружно заедали круглыми от невесомости пирожками с луком и яйцом. А уж десерт пошёл вообще на ура.

— Повезёт же кому-то с женой! — искренне прокомментировал старший космонавт, снимая уже ненужный пузырь, и недвусмысленно улыбаясь опять покрасневшей Полине. Ей было очень приятно.

— Да есть тут уже одна кандидатура! — тотчас включился «дед». — Сам «Лев Африки»!

Гафаров уважительно покачал головой:

— Ну да! Геройский парень. Это же тот, ради подвига которого Рыцарский Крест в список военных наград Метрополии внесли?

— Вообще-то «Рыцарский Крест Железного Креста с дубовыми листьями»! — тоном знатока прокомментировала Холмская. Вояка лишь ещё раз коротко кивнул:

— Как он, кстати? Что-то ни про него, ни про его Львов давно ничего не слышно.

— Всё хорошо. С Девятки всех успешно эвакуировали. Скоро в Метрополию прибудут.

Гафаров заметно обрадовался:

— Надеюсь, и здесь всё у вас получится! Если что, мы всегда рядом. Я лично и мой борт закреплены за экипажем «Точки-17» в качестве экстренного транспортного средства.

— Очень приятно, Данияр Наильевич. А вы с нами на спутнике останетесь? Место, вроде, есть.

— Извините, не могу! Какое же это экстренное средство получится? Пока буду боевое дежурство в кабине вести. Истребитель-то пристыкован. Через четыре часа напарник сменит. И так — пока вы здесь работать будете.

Старший космонавт ещё раз улыбнулся присутствующим и точно оттолкнувшись от переборки полетел в сторону шлюза.

* * *

После обеда академик с девушкой внимательно осмотрели кресло наблюдателя с выставленным ею визором. Не прикасаясь к нему Хамаев тщательно выверил и записал звёздные координаты, на которые смотрел окуляр. Полина поняла, что это была точка в созвездии Льва. Попробовала вызвать Искру, но тот не отозвался. Зато Хуберт откликнулся почти сразу:

— Привет, майне либен! Ты всё ещё на Луне?

— Да нет же! Я на одном из лунных спутников. «Точка-17». Знаешь?

-— Конечно! — удивился австриец. — Это же основной приводной маяк… Но он же без экипажа, насколько помню?

— Не переживай, жилые помещения здесь есть, и мы их запустили.

— Чудны дела Твои, Господи! Моя восемнадцатилетняя невеста то Эверест штурмует, то лунный спутник обживает. Я же в свои восемнадцать только под закон о введении всеобщей воинской повинности попал!

— Ты не простудился в тороиде?

— Нет-нет, не волнуйся! Меня растёрли докрасна и дали выпить энерговостанавливающего. И в лечебный сон уложили. Поэтому и не звонил.

Холмской всегда нравилась это его архаичное обозначение сеансов мысленных бесед. Академик догадался, что Полина занята новым разговором и неторопливо ретировался из отсека. Так связь, действительно, улучшалась.

— Ты прошлый раз что-то про «предков» обещал объяснить.

— Да, точно… Только не смейся, ладно?

— И в мыслях не было!

— Как объяснить-то получше? — почему-то замялся Штрассл.

— Может просто с самого начала всё расскажешь?

— В общем на «Валгалле» развлечение одно есть, или традиция…

— Где?!

— Да не переживай ты. «Валгаллой» неофициально Солдаты Сумерек свою базу в подпространстве называют. Тут это как-то уже и привычно.

— И логично! — поддакнула девушка.

— Ну да… Так вот, очень большая группа тут повёрнута на генетике. Помимо вылетов изучают всё и вся, сравнивают, цепочки выстраивают.

— Нормально можешь объяснить?

— Да кровь тут ребята изучают! В том числе и всех новоприбывших. И постоянно сравнивают с уже имеющейся базой. Вот и моих Львов они проверили. Мы, честно говоря, даже и не поняли ничего. Просто во время обследования здоровья взяли у нас образцы. Для меня это вообще привычно — наши врачи тоже всегда с анализа крови все медосмотры начинали. Ну а курчавые просто доверились мне и спасителям…

* * *

На следующий день после награждения Хуберт проснулся в отдельном тесном кубрике с раскалывающейся головой. Блин, как эти русские, да и древние германцы могут столько пить? Ощущение было что пива и «шила» он влил в себя столько, что проспиртовался насквозь и теперь вполне мог гореть. Кое-как доплёлся до гальюна. Потом над раковиной сполоснул лицо парой порций холодной воды. Нужно, вообще-то душ принять. Но тут он экономичный, абсорбирующий. Скорее всего, вообще не освежит.

Неожиданно наномебрана входной броняхи распахнулась и в проём заглянула озабоченная физиономия бородатого Ирвина. Увидела похмельно страдающего Штрассла и радостно ощерилась во все тридцать два зуба:

— Слава Создателю! Проснулся.

Насколько австриец помнил вчерашние пьяные откровения, новый знакомец происходил из тевтонов. Жил где-то в XIII веке и как «лучший воин племени» ушёл послужить в дружину того, кто сейчас являлся адмиралом Феоктистовым. Воевал под его началом на море, а затем участвовал в путешествии в Америку, где достойно погиб. Потому тридцать два года назад Ирвина воскресили через «Валькирию». Здесь он успел отметиться в диверсии по уничтожению контура Диких в Пузыре-10, дрался в битвах «Рагнарёка» и штурмовал мёртвый Пузырь-7. Несколько раз погибал и через перерождение вновь возвращался в строй. Якобы ещё дважды был спасён лично адмиралом. Что из этого правда, а что нет сейчас понять было сложно.

Тевтон молча протянул термоконтейнер, похожий на те, что содержали нанитов, только заметно больше и с самодельной ручкой:

— На, похмелись.

Внутри оказалось давешнее охлаждённое пиво. Чуть ли не литр! Половину Хуберт ухнул залпом. Остальное уже смаковал. Пожар внутри угас, боль и неуверенность постепенно уходили. Всё-таки правы потомки — совершенно незачем глушить себя алкоголем. Вот если только пивом… И сам же усмехнулся собственному допущению. Всё это время Ирвин смотрел как-то странно. Грустно, всепрощающе и одновременно чуть жалостливо. Почти как отец в детстве. С чего бы это? Может я сболтнул что вчера? Наконец умиротворение накрыло полностью.

— Данке шён!

— Всегда на здоровье! — Ирвин не поддержал разговора на немецком. Протянул небольшой шеврон:

— Это твоё по праву рождения.

Перекрещённые меч и молот на немецком геральдическом щите. В верхней части цифра «3», снизу изгибающаяся надпись «Regensburg». Кстати, на левом плече у тевтона те же знак и надпись, но на широкой стилизованной ленте. Похоже на символику коммунистов. Только у тех не меч, а серп.

— Это что?

— Мы с тобой родичи, Хуберт. Оба происходим от Густава, кузнеца-оружейника из Регенсбурга. Мне он отец, а для тебя очень далекий прадед. Так что система нам герб выдала. Мне простого кригера, тебе рыцарский.

— Удивительно! — Штрассл принял