Восхождение Морна. Том 10 - Сергей Леонидович Орлов

За этой болтовнёй мы и дошли до крыльца.

Внутри стоял гул. Пленные устроились в нём с удобством людей, которые смирились со своей судьбой и решили выжать из ситуации максимум: двое доскребали кашу, трое резались в щелбаны, у печки грелась баба и вполголоса жаловалась соседке на поясницу. При виде меня разговоры ненадолго притихли.

Себастьяна я с самого утра держал отдельно. Дверь мы заперли на ключ, который я носил в кармане, а Вика поверх замка наложила охранное заклинание. И если бы кто-то захотел вскрыть дверь или окно и забраться внутрь, наследница узнала бы об этом первой и ему, вероятнее всего, сильно бы не поздоровилось.

— Погоди, — сказала она и коснулась пальцами косяка.

Что-то в воздухе тихо щёлкнуло, как отпущенная тетива, и Вика кивнула. Я повернул ключ.

Себастьян лежал на лежанке, там же, где мы его оставили. Лапа в лубке, по чёрной шерсти на боку широкая седая прядь, будто мазнули извёсткой. Глаза кот открывать не стал, только повернул в мою сторону ухо.

«Избавьте меня от вашего сочувствия, Господин Морн», — слабым голосом произнёс кот. — «Так смотрят на покойников. А я, к вашему сведению, жив. И даже почти цел».

— Ворчит, — перевёл я для остальных.

— Так это ж отлично! — обрадовался Сизый и тут же засуетился. — Братан, ты ему скажи, что я скучал. Только скажи с достоинством, а то он ещё решит, будто я тут рыдал в перья.

«Передайте пернатому, что его причитания я услышу даже с того света…».

— Он говорит, что тронут, — сообщил я.

Сизый расцвёл. Себастьян приоткрыл один глаз, посмотрел на меня долгим взглядом и закрыл обратно, но комментировать не стал, и я счёл это молчаливым согласием.

Вика опустилась на корточки у лежанки, и я заметил, как у неё дёрнулась рука. Она явно хотела погладить фамильяра, но на полпути замерла и вернула ладонь на колено. И правильно, кстати, сделала, так как кот был явно не в духе и вполне мог цапнуть за такую фамильярность. Чисто из принципа, чтобы народ вокруг не расслаблялся.

Я присел рядом с ней.

— Расскажи, что помнишь. С того места, как я отправил тебя на разведку.

Кот помолчал, собираясь с силами, и заговорил медленно, замолкая через каждые несколько слов, чтобы отдышаться.

«Со двора я побежал в сторону леса, потому что оттуда тянуло чужой силой. Странно тянуло», — кот приоткрыл глаза. «Знаешь, я за свою жизнь всякого нанюхался, но такого не встречал. Магия должна быть живой, а эта была какая-то… неправильная. Противоестественная. Вот я на неё и пошёл. А у самых деревьев наткнулся на Ермила».

— Ермила, — повторил я вслух, и Вика подняла голову.

«Он ломился к нашему дому как одурелый и меня даже не заметил, хотя я был у него прямо под ногами. Дышал, как загнанная лошадь, и бормотал себе под нос. Про толпу. Что собираются, что много их, что предупредить надо, пока не началось».

— Дальше.

«А дальше из темноты поднялся пепел», — голос в голове стал глуше. «Он стоял столбом, держал форму и двигался сам, как будто внутри у него сидел кто-то живой. И холод от него шёл незнакомый. Не как от мороза, тут было что-то другое. Меня только мазнуло по боку, а бок сразу онемел до самых рёбер. Это очень серьёзная магия, господин Морн. Будьте с ней осторожны».

— Обязательно, — пообещал я. — Так что случилось с Ермилом?

«Пепел нагонял его и вот-вот накрыл бы с головой, поэтому я вмешался и попробовал отбить», — кот замолчал на мгновение, и по этому молчанию было понятно, чего ему стоят следующие слова. — «Но меня просто смяли, господин Морн. Я даже не успел понять, откуда мне прилетело и чем, настолько быстро всё случилось».

Я пересказал это Вике, и с каждым словом лицо у неё каменело всё сильнее.

А у меня наконец сошлось то, над чем я ломал голову. «…Я его почти… Ермила…» Тогда я вертел этот обрывок и так и эдак, и складывал неправильно, потому что видел в Ермиле подозреваемого. А на самом деле Себастьян просто хотел сказать, что он пытался спасти Ермила от пепла.

— Ты видел там Тихона?

«Старосту?» — удивился фамильяр. «Как же много я пропустил… Однако нет, его там не было. Это было нечто другое. Мистическое, будь оно неладно», — Себастьян мысленно вздохнул. «Никогда не любил связываться с храмами. Вечно с ними всё наперекосяк».

А у меня в голове тем временем сошлось то, что не сходилось с самой ночи боя.

Марионетки тогда повалились разом, посреди свалки, и мы решили, что жрец выдохся и понял, чем для него пахнет дело. Ошиблись. Выдохся он не больше, чем я после разминки: просто в эту самую минуту на него бросился Себастьян, и старику пришлось потрудиться, чтобы уложить кота с одного удара. На толпу сил уже не осталось.

А после того удара он рассмотрел, кого именно уложил, и понял, что зверь не деревенский, что за таким зверем стоит хозяин, и хозяин этот вот-вот прибежит на шум. Поэтому и убрался, не дожидаясь подмоги.

Но кое-что хорошее из этого следовало. Держать своих послушников он может, только пока стоит с ними рядом, иначе не бросил бы их так легко. А раз так, то полтора десятка человек, которые сейчас отдыхали в нашем доме, никакой опасности для нас не представляли.

Впрочем, пусть посидят здесь до конца. Мне так спокойнее.

— Братаа-ан!!!

— Не сейчас, Сизый.

— Братаа-а-ан.

И вот тут я сообразил, что за стеной стало тихо. Полтора десятка человек, которые минуту назад галдели как на ярмарке, разом перестали шуметь.

Я повернул голову.

В дверном проёме стоял Прошка. Одна рука на перевязи, зато в ладони второй руки лежало тусклое колечко, которое я прекрасно помнил.

— Ну что, наёмник, — сказал он. — Теперь ты уже не такой смелый?

Глава 18

По его правилам

Сизый сорвался так, что я едва уловил движение. Казалось, только что топтался у меня за спиной — а в следующий миг был уже в другом конце комнаты. И не один, а вместе с Прошкой.

Лапа впечатала деревенщину в стену, как гвоздь по самую шляпку, аж ставни