Восхождение Морна. Том 10 - Сергей Леонидович Орлов

Тихон опустился рядом на корточки, упёршись рукой в колено, и принялся спокойно её разглядывать.

— Было интересно посмотреть, на что ты по-настоящему способна, — медленно произнёс он. — И я увиденным доволен. Вы идеально подойдёте для моего ритуала. Надо только заманить сюда оставшихся.

Он потянулся к её подсумку и вывалил всё, что там лежало, прямо на пепел. Пара дымовых шариков, сигнальный свисток, свёрнутая карта, склянка с мазью, огниво. Старик перебрал добро сухими пальцами, брезгливо, будто рылся в чужом мусоре, и не взял ничего.

А потом снял с её лапы кольцо.

— Вот это, пожалуй, сгодится. — Тихон повертел его перед глазами и убрал за пазуху. — Передам весточку вашему командиру. Пусть знает, что ты у меня, и сам сюда явится.

Он поднялся и повернулся к чёрному проёму, за которым лежала мёртвая земля и беззвучно вспыхивала гроза.

Мира смотрела ему вслед, и кончик хвоста у неё всё ещё подрагивал. В голове по-прежнему крутилась одна и та же мысль: надо предупредить Артёма про храм, надо сказать, что здесь старика не взять, что драться с ним можно только снаружи.

Только вот сообщить об этом было некому.

Глава 17

Теперь ты уже не такой смелый?

Калитка скрипнула, и во дворе меня встретил гул голосов. Пленных перевели в избу ещё до моего ухода, и оттуда доносилось всё то, что доносится из дома, куда набили полтора десятка мужиков и баб, накормили и укрыли одеялами: кто-то жевал, кто-то препирался из-за места у печки, кто-то просто радовался, что вообще остался жив, после этой странной ночи.

Сизый оторвался от двери, у которой стоял с битой на плече и видом начальника караула, которому за этот караул хронически недоплачивают.

— Братан, — сказал он, не оборачиваясь. — Они там едят. Второй раз. Я им: черви, вы вообще-то под стражей. А они мне: «дык каша стынет». — он вздохнул. — Никакого раскаяния и понимания своего положения…

— Сизый, не сейчас.

Вика сидела на крыльце, подобрав ноги, и что-то писала в тетради, пристроив её на колено, а на кончике пера у неё темнела капля густых чернил, с красноватым отливом. Я такие уже видел в Академии. Вокруг них постоянно разводили великую тайну, хотя вся тайна сводилась к тому, чтобы подмешать в чернила собственной крови.

Работало это в паре — заговорённая тетрадь плюс чернила с кровью хозяина. Кровь для тетради вроде подписи: она признаёт того, кто ей писал, и открывает страницы либо самому хозяину, либо тому, в ком течёт та же кровь, то есть ближайшей родне. А любой другой человек, будь он хоть архимаг, хоть Император, откроет магический дневник и увидит перед собой чистые листы, и никакая магия этого не исправит. Хотяяя… и тут возможны были варианты.

В целом, удобная штука. Особенно когда ведешь тайную переписку с собственными родственниками.

Она подняла голову ещё на скрипе калитки, глянула мне в лицо и закрыла тетрадь, не дописав строчку.

— Есть разговор, — произнёс я, уходя в сторону бани. — Отойдём.

— Братан, а пленные? — Сизый оглянулся на дверь так, будто оттуда вот-вот полезут, отталкивая друг друга локтями. — Я, между прочим, при исполнении. Отойду на два шага, а они разбегутся, и кто потом виноват? Правильно, Сизый виноват. Так всегда и бывает.

— Да оставь ты их в покое, ничего с ними не будет.

Он подумал секунду, признал расклад и направился вслед за мной. Что примечательно, биту с плеча он так и не убрал.

Рассказ занял минуты три. Обыск дома Ермила, письмо Зоряны, её подозрения, Митяй, которого на рассвете услали «к Ермилу на охоту», разговор со старостой и серая дымка на том месте, где только что стоял добрый дедушка Тихон. Я говорил коротко и по делу, потому что на лишние подробности у нас не было времени.

— А где Мира? — Вика огляделась по сторонам.

— Ушла разведать дорогу к храму.

Вика отошла от нас на пару шагов и встала спиной, глядя куда-то в сторону бани.

— Да чтоб ты сдох, мерзость седая! Медленно, долго, чтоб тебя наизнанку вывернуло и обратно завернуло! Чтоб у тебя в брюхе черви завелись и грызли тебя лет двадцать, а ты всё жил и жил, тварь пепельная, и каждое утро просыпался и понимал, что сегодняшний день будет намного хуже предыдущего!

Через двор как раз семенила бабка с накрытой полотенцем корзиной — из тех, кого Тихон отрядил кормить пленных. На словах «мерзость седая» она прибавила шагу, на «червях в брюхе» перешла на рысь, а до двери избы добралась таким аллюром, что ей позавидовал бы гонец имперской почты. Корзину она при этом не выронила. Народ в Ольховке был закалённый.

Надо же. А я и не знал, что наследниц престола учат ещё и таким изощрённым ругательствам. Видимо, отдельный факультатив, сразу после танцев и магического искусства.

Впрочем, одними словами дело не кончилось, потому что Вика развернулась и от души врезала ногой по пустому ведру, стоявшему у стены. Ведро улетело в забор, отскочило, погнулось и осталось лежать, вдавленное в землю по самую дужку, а я в очередной раз убедился, что гравитация у дочери Императора довольно охотно откликается на её эмоции.

— Обычный жрец! — Она обернулась ко мне. — До чего я докатилась, Артём? Меня обвёл вокруг пальца деревенский старик!

— Ну, не такой уж он и обычный, как мы теперь понимаем.

— Да какая разница! — Вика мотнула головой так, что коса перелетела через плечо. — Я на стажировке с такими матёрыми тёмными магами работала, что казалось — дальше некуда, страшнее не бывает. А потом меня отправили на первое серьёзное дело, и что? Агента я упустила. Не без твоей помощи, конечно, но упустила. Приехала сюда — и позволила обвести себя вокруг пальца провинциальному жрецу давно забытого бога.

Она загнула третий палец и на секунду замерла, будто прикидывала, что ещё туда можно записать.

— Отец, конечно, будет мною доволен. Задание идёт наперекосяк, свидетеля потеряла, зато перед наследником Великого Дома голышом попрыгала. Богатый послужной список для первой командировки.

— Вика.

— Что «Вика»? Я разве где-то неправду сказала?

Плечи у неё