Восхождение Морна. Том 10 - Сергей Леонидович Орлов

У поворота я оглянулся. По привычке, отработанной годами, никогда не оставлять противника за спиной, не проверив.

Верстак стоял пустой. Рубанок валялся на недостроганной доске, там, где его бросили. А над верстаком, там, где секунду назад стоял добрый староста Тихон, медленно оседала в траву серая пепельная дымка.

Ах ты ж… он действительно всё понял. И сейчас готовится нанести свой удар.

Я ухмыльнулся. А значит… всё происходит именно так, как я и планировал.

Интерлюдия

Мира

Старая тропа, по которой Мира шла от деревни к храму, вывела её на склон и оборвалась, не дотянув до макушки холма сотню шагов. Дальше она пошла по запаху, вверх, между редеющих сосен, и через двадцать шагов остановилась.

Чутьё мгновенно просигнализировало об опасности.

Мира сделала шаг назад и снова почуяла прелую листву, мокрую кору, гнильцу трухлявого пня слева. Шагнула вперёд, и всё как отрезало. Она прошлась вдоль этой черты в обе стороны, поводя носом, и граница держалась ровно, будто её провели через весь склон одним движением.

Мира поднялась ещё немного, кусты вокруг поредели, и склон вывел её на поляну.

Землю на поляне покрывал пепел. Он лежал на траве, на кустах, на палой листве, въелся в них до самых корней, и всё это держало форму до последнего стебля. Только было оно серым и мёртвым. Мира повидала горелые пустоши и поля после боевой алхимии, и там всегда была видна работа силы — всё было разрушено, обуглено и перепахано.

Здесь же ничего подобного не было. Как будто всё умерло в один момент и осталось стоять в виде некоторой… пепельной аккуратности. Мира, конечно, слышала, что после угасания храма огня вокруг образуется много пепла, что вроде как логично, но не думала, что масштабы настолько большие.

Посреди мёртвой поляны стоял храм.

Он был больше, чем она ждала со слов старосты, и старше всего, что она видела в этих краях. Тяжёлый серый камень, длинные стены в два человеческих роста, явно построенные на века. Крыша над дальним концом провалилась внутрь, и в проломе виднелись обломки балок, чёрные от времени. Над входом когда-то было высечено солнце, и от него уцелели несколько лучей, обломанных до половины. Створок в проёме не осталось, только чернота, которая начиналась сразу за порогом.

Небо над лесом было пасмурное, серое от края до края, а над самим храмом висела чёрная грозовая туча.

Мира подняла голову и начала внимательно следить за странной тучей, пытаясь заметить что-то подозрительное. И в следующую секунду в крышу храма неожиданно ударила молния и… как будто впиталась в стены храма. Ни грохота, ни вспышки, ни искр. Мира ждала раската, потому что после такого удара раскат бывает всегда, но вокруг продолжала стоять тишина.

Следом из тучи ударила ещё одна молния и так же впиталась в камень. Сразу за ней и третья.

Всё выглядело так, словно храм целенаправленно их поглощал.

Зверь внутри сел на задние лапы и заскулил в голос, требуя убираться отсюда. Вниз по склону, к живым деревьям, к запаху прелой листвы, и бежать без оглядки, пока под лапами снова не окажется обычная земля. Но Мира удержала этот порыв в узде, опустилась на четыре лапы и начала плавно подкрадываться к храму, останавливаясь через каждые десять шагов, чтобы снова прислушаться к внутреннему голосу.

Артём велел только разведать и не входить в контакт, если появится что-то подозрительное. Но во-первых, она привыкла работать в одиночку и не слушать ни чьих приказов. А во-вторых… даже с учётом неизвестной ей жреческой магии, гепарда просто не представляла, что сможет здесь столкнуться с противником, который может оказаться ей не по силам.

Поэтому она решила действовать по-своему и собрать побольше информации.

Мира обошла храм по дуге. Пепел под лапами проседал и тут же затягивался обратно, будто по нему и вовсе никто не ходил. Она прижалась боком к стене, замерла и прислушалась, и только тогда до неё дошло, что не так с этим местом.

Здесь не было ни единого звука.

Ни пенья птиц, ни звона мошкары, ни шороха травы. Даже собственное сердце Мира слышала едва-едва, будто ей заложило уши, хотя на охоте оно всегда било в них так, что по нему можно было отсчитывать время. Она провела когтем по камню. Коготь скрипнул, но скрип оборвался на полпути и звук до неё уже не дошёл.

И тогда зверь внутри дёрнулся так, что Мира едва не подскочила.

Из чёрного дверного проёма тянуло кровью. Запах шёл слабый, забитый пеплом почти до конца, но он был живой, тёплый, и Мира разобрала его сразу, а следом разобрала и два человеческих запаха, шедших вместе с ним. Она замерла у стены и стала слушать. За камнем, шагах в двадцати от неё, были два человека. Мира слышала их сиплое, рваное дыхание с долгими провалами, какое бывает у избитых людей, которые до сих пор валяются без памяти.

Гепарда ещё раз подумала, что правильно было бы вернуться обратно и прийти сюда с подмогой, в конце концов именно огонь Артёма сейчас был их главным оружием. Но она прикинула сколько это займёт времени — минут сорок обратно, затем поговорить, вернуться со своими людьми — и поняла, что теряющие кровь раненые столько явно не протянут.

Надо было действовать самой.

Она подобралась к проёму и заглянула внутрь, оставшись за порогом.

Зал оказался куда просторнее и выше, чем можно было решить со двора. Свет падал через пролом в крыше длинными серыми полосами, и в этих полосах стояла неподвижная пыль, будто её приморозило прямо в воздухе. Вдоль стен тянулись лавки, а на лавках лежали чьи-то старые вещи: смятая рукавица, глиняная плошка, свёрнутый жгутом пояс. Лежали они на удивление опрятно, разобранные и разложенные чужой рукой, и пол под ними был выметен дочиста. Видимо мать Зоряны расстаралась.

В середине зала стояла чаша.

С порога Мира разглядела только тёмный каменный горб на низком основании да двоих людей, лежавших у него с дальней стороны. Она втянула воздух ещё раз и наконец шагнула через порог.

Внутри звук пропал окончательно

Вблизи стало видно, что чашу вытесали грубо и просто, и что когда-то в ней подолгу и жарко горело пламя. Камень внутри прокалился до рыжины, край оплавился, а по основанию застыли потёки, какие остаются на свече, если жечь