Восхождение Морна. Том 10 - Сергей Леонидович Орлов

забора. — Только просьба к вам. Если Ермила ваш вдруг объявится, сами не геройствуйте, а лучше пошлите весточку в город. Он всё-таки жрец Пепла, а с такими шутки плохи, полдеревни спалит и не поморщится. Обещаете?

И вот тут староста ошибся.

— Не воротится он, — сказал Тихон слишком уверенно. И, будто спохватившись, тут же добавил: — Ну то есть куда ему ворочаться? Раскрыли ведь злодея. Кто ж по своей воле полезет туда, где его уже ждут.

Секунду мы смотрели друг на друга. Он понял, что сболтнул лишнего, я это услышал, и оба сделали вид, что ничего такого не произошло.

— Ну, надеюсь, вы правы, — легко согласился я. — Спокойнее спать будете.

Я оттолкнулся от забора, но уходить пока не спешил.

— Тихон, ещё вот что. Мы бы у вас переночевали, а с рассветом ушли. Химера моя к вечеру только вернётся, да и людям отдых не помешает, ночь, как понимаете, была очень весёлая.

Старик поскрёб бороду, и на добром лице снова проступила забота.

— Ты не серчай, мил человек, но лучше бы вам сегодня уехать. — Он вздохнул. — Народ-то у нас взбаламученный. С утра вон толпой к тебе шли, я насилу утихомирил. Ты пойми, они ж на твоё слово про Ермила не поглядят. Чужак сказал, а чужаку у нас веры нет. Тут надо, чтоб сперва улеглось, отошли люди, а после я уж сам с каждым потолкую, по-нашему, по-соседски. Растолкую тихо-мирно. А пока ты тут маячишь, толку не будет, только пуще разъярятся. Полезут опять, чего доброго, с вилами. Так что уходите сегодня, так для всех лучше будет.

Резонно. И, что забавно, на этот раз старый чёрт почти не врал: народ он взбаламутил сам и сам же теперь боялся, что тот выйдет из-под контроля. Одно «почти» портило всю идиллию. Разговор по душам он затевал не затем, чтобы обелить сбежавшего Ермила, а затем, чтобы поглубже закопать его вместо себя, пока чужаки не мешаются под ногами.

— Понял вас. И не хочу доставлять вам хлопот. — Я кивнул. — Соберёмся и через пару часов уйдём. Дождусь только химеру и тронемся.

— Вот и славно. — Он вроде как успокоился, но с места меня не отпустил. — Господин… А если не секрет, что Зорянушка матери передала? Она же мне тоже как дочь была. Хотел бы знать, какого ей на другой стороне…

Вот же му… хитрец. На всякий случай решил разузнать что такого Зоряна передала матери. А вдруг там, к примеру, было что-то такое, что понял только приближенный к храму огня человек? Почему нет. Кто этих призраков знает, в конце концов.

Я обернулся, не вынимая рук из-за пояса.

— Да ничего особенного. — Я пожал плечами, всем видом показывая, что пересказываю скучную бабью сентиментальность. — Просила передать матери, что не держит на неё зла. Зоряна ведь рассказала, что мама была против её служения, и что они часто из-за этого ругались. Ну вот дочка и просила сказать, что ни о чём не жалеет и чтоб мать её отпустила наконец. Что любит, скучает и хочет, чтобы она жила дальше и перестала по ней убиваться. Аглая поплакала немного, я посидел рядом для приличия и пошёл обратно. Не люблю такие сцены, если честно. Всю душу переворачивает.

— Да уж, тяжело… — Он покачал головой. — А химера-то твоя чего к храму подалась? Одна ведь пошла. Место там дурное, наши туда десять лет ни ногой. Мало ли зверь какой лютый, или лихой человек. Тот же Ермила, коли не сбежал ещё, а в лесу засел. Совладает она, ежели чего?

Старик явно прощупывал, насколько опасна моя химера, которая в одиночку топает прямиком к его храму. Прикидывал, стоит ли её бояться и во что ему обойдётся, если она там что-то найдёт. А раз щупает, значит, у храма и правда есть что искать.

Ну что ж. Дам ему ровно ту картинку, которую он хочет увидеть.

Я поморщился, будто он ткнул в больную мозоль.

— Да ну её… — Я махнул рукой. — Молодая, бестолковая и жутко недисциплинированная. Но я ей чётко сказал далеко не отходить и ни во что не лезть. Походит по опушке, ворон посчитает и прибежит обратно. А насчёт зверя или Ермила… — я вздохнул, — надеюсь, у нее хватит мозгов не лезть на рожон.

Старик слушал, покачивая головой, и я готов был поклясться, что с каждым словом ему становилось спокойнее. Так что надо было укрепить это ощущение.

— Я её, если честно, в отряд её взял исключительно за смазливую мордашку. — Тут я позволил себе усмешку бывалого мужика. — Во Вьюжном, говорят, тигр-химера живёт, здоровенный, а пары нет. Вот думаю свести. Если сладится, такие связи заведём, что ого-го. За это ей мелкие огрехи и прощаются.

— Дело хорошее, — оживился Тихон, и в голосе прибавилось искреннего тепла: разговор про сватовство и выгоду был ему куда приятнее разговоров про жрецов. — Пристроить девку, оно завсегда правильно.

Купился. Или сделал вид, что купился, тут уж не разберёшь.

А хорош, чёрт. Ни одного лишнего движения, ни одной суетливой нотки в голосе. Другой на его месте давно бы вспотел, а этот просто продолжал работать и вёл беседу так ровно, будто мы про урожайность в этом году разговариваем. Опытный, спокойный, битый. С такими нельзя расслабляться до последнего гонга.

— Ладно, Тихон, заболтался я с тобой. — Я оттолкнулся от забора. — Если будут новости, ты знаешь, где нас искать.

— И то верно. — Он поднял на меня добрые глаза и улыбнулся в бороду. — Доброго пути, господин. Славно, что всё разрешилось.

Мы посмотрели друг на друга. Ровно секунду, но в эту секунду между нами не осталось никаких недомолвок. Только два человека, которые знают друг о друге правду и оба делают вид, что не знают.

«Я урою тебя, старик». — Тихо пообещал я это, не разжимая губ, глядя в добрые слезящиеся глаза.

За Зоряну, которую ты убил и чьё имя вывалял в грязи. За деревенских, которых ты на нас натравил. За слепую Аглаю, чью нормальную жизнь ты, по факту, перечеркнул десять лет назад. За храм Огня, будь он трижды неладен.

Урою.

Я развернулся и зашагал к своему дому.

Пары шагов хватило, чтобы унять поднявшуюся ярость и взять себя в руки. Ещё пары, чтобы разложить в голове