Восхождение Морна. Том 10 - Сергей Леонидович Орлов

ничего не представляли, так что их скорее всего можно отбросить. А вот бывший жрец начинал вызывать всё больше и больше вопросов. Его связь с храмом намного сильнее и довольно странно, что он не заметил никаких изменений.

Было бы неплохо с ним побеседовать.

Вот только Тихон ещё вчера рассказал, что жрец из здешнего храма давно сгинул. Уехал, пропал и поминай как звали. Ловко получилось, ничего не скажешь, раз жреца нет, то и спросить не с кого.

Найти бы его как-нибудь… и поговорить по душам.

— Аглая, — я подался к ней. — А кто служил жрецом в вашем храме Огня? Ты помнишь этого человека?

Старуха подняла на меня слепые глаза и наморщила лоб.

— Жрец-то? — Она пожевала губами. — Из чужих был, издалека приехал. Мужичонка тихий, неприметный. Годика два всего и прослужил, а как храм погас, так и подался обратно, откуда явился. — Она помолчала. — А до него за храмом Тихон приглядывал. Он ведь у нас сызмальства при огне, наш Тихон. А что такое, сынок? Ты чего?

Я не ответил, потому что в эту самую секунду всё, что копилось у меня в голове с рассвета, сошлось в одну простую логическую цепочку.

Я обвёл глазами избу. Пустой стол, на нём две остывшие кружки. За окном только-только распогодилось, утро на дворе раннее, а взрослого парня почему-то в доме нет.

— Аглая, — я держал голос ровным, как мог. — А где твой сын?

— Так Тихон заходил на самом рассвете, — откликнулась она с прежней тёплой благодарностью. — Заботливый он у нас. Отправил Митяя к Ермилу, подсобить нынче на охоте. К вечеру, говорит, воротится.

Тихон… твою же мать…

Глава 16

Улыбаемся и машем

На то, чтобы придушить панику, у меня ушло секунды три. По моим меркам позорно долго: своих бойцов я гонял укладываться в одну.

Дальше надо было быстро и, главное, хладнокровно разобрать расклад. Как в углу ринга между раундами, когда у тренера есть секунд тридцать, чтобы вбить бойцу пару коротких, но важных мыслей.

Что знаю я?

Жрецом почти наверняка является Тихон. Он погасил храм, подставил Зоряну и, скорее всего, убил её. И он же в своё время проследил, чтобы последний жрец Огня как можно быстрее убрался из деревни, поджав хвост.

Что думает он?

Что мы клюнули на подсунутый след и вот-вот свалим. Передадим Аглае весточку от дочери и отправимся по своим делам. Что логично, так как в его «картине мира» мы всего лишь наёмники, которым жреческие разборки нужны как штангисту балетная пачка.

Но тут возникает вопрос. Какого хрена этот любитель «тёмненького» погнал на нас толпу зомбированных послушников, если можно было спокойно дождаться утра и, соответственно, нашего отъезда? Вопрос.

Думаю, дело во вчерашней попойке, где мы слишком внимательно расспрашивали про обстоятельства смерти Зоряны. Думаю, Тихону не понравилось, что мы начали копать и он решил избавиться от нас самым надёжным способом. Прикончить.

И как же ему не повезло, что мы, падлюки такие, наотрез отказались умирать.

Думаем дальше. Если жрец — это действительно Тихон, то к чему это представление утром? Зачем было баламутить деревенских, чтобы потом самому же их успокаивать?

А вот тут как раз предельно просто. Логика простая — сначала он максимально накаляет обстановку, чтобы вот-вот началось кровопролитие, а потом быстро решает проблему, попутно подкидывая нам цель в виде Ермила.

Красиво сработал, сволочь. И, стыдно признать, я бы наверняка повёлся. Копать дальше не стал бы: своих дел выше крыши, а тут всё сходится одно к одному. Ну свалил жрец Пепла, и чёрт с ним. Дело раскрыто, весточку передали, честное имя Зоряны вернули. Можно с чистой совестью топать во Вьюжный.

Да. Такой расклад звучит правдоподобно.

Вот только письмо Зоряны переворачивало его вверх дном.

Я поднял глаза на Аглаю. Ей сейчас предстояло услышать, что человек, который десять лет был для них с Митяем единственной опорой, кормил, помогал, не давал сгинуть, этот самый человек убил её дочь. А заодно является тем самым жрецом бога Пепла.

Твою же мать. Ненавижу приносить плохие новости.

— Аглая. Похоже, жрец Бога Пепла, тот, что погасил храм и убил Зоряну, все последние годы продолжал жить в вашей деревне. Это Тихон.

Она стояла у печи, прижимая сундучок к груди, и не могла поверить в мои слова.

— Да что ж ты такое говоришь, милок… — Пальцы её нашарили край стола и вцепились в него. — Тихон-то? Да он нас десять лет кормил. Кабы не он, мы с Митяйкой в первую же зиму…

Она осеклась. И вдруг вскинулась, как от удара.

— Да как же так… а Митенька⁈ Он же его нынче с утра к Ермилу услал! Батюшки, милок, сынок мой там!

Вот теперь дошло. И, к сожалению, не только до неё, но и до меня.

— С Митяем всё будет в порядке, — сказал я максимально уверенно. — Я его вытащу. А вы сейчас останетесь дома, запрёте дверь и никуда не выйдете. Слышите? Я скоро за вами вернусь и всё подробно объясню.

Она вцепилась в сундучок и часто закивала. Было видно, что старушка всё ещё не до конца мне верит, не понимая, что вообще происходит, но всё же дверь плотно прикрыла: за спиной у меня стукнула дверь и брякнуло железо.

Я перемахнул через низкий забор аглаиного огорода и зашагал по улице, на ходу собирая отряд по кусочкам, как тренер прикидывает состав перед матчем, когда половина основы в лазарете.

Расклад был так себе. Мира ушла к храму, и быстро её не вернуть. Сигнальную монету, которую Гепарда когда-то дала мне «попользоваться», она забрала ещё перед выездом. Мол имущество казённое, изволь вернуть, а свои сигнальные монетки покупай сам, они в любой приличной артефактной лавке продаются.

Вот только я не купил. Хотя, положа руку на сердце, и не смог бы: приличные артефакторы водятся только в больших городах, а до ближайшего нам топать дня три, не меньше.

Так. Дальше.

Вика и Сизый на дворе, сторожат пленных. Митяй с Ермилом почти наверняка у Тихона, где-то заперты. Живые ли, вопрос отдельный, и думать о нём сейчас точно не стоит.

План?

План простой. Сперва собрать свою команду, чтобы не лезть в пекло поодиночке. Потом навешать старику с манией величия. Потом вытащить пленных и уйти из этой чудесной деревни красавчиками.

Такой расклад мне