Ясли Для Героев - Дмитрий Окуловский

Всеволод посмотрел на Тюфяка. Тюфяк как раз смотрел на буфет. Всеволод кивнул и, я клянусь, стал тренировать выражение. Герань, доложила потом Алёнка, «пережила испытательный срок, а Сева — пока условно».

Картинка третья: Софья и Варя. Эти двое спелись давно, а теперь уже и не разлепишь: сидели в углу, голова к голове, и по обрывкам я понял, что Софья считает Варе… траекторию молнии. По формуле. С поправкой на влажность. Варя записывала. Потом они менялись: Варя показывала кистевой замах, а Софья повторяла — деревянно, старательно, отличница отличницей, и обе фыркали. Аннушка, подумал я, вас бы сейчас сюда. Ты бы третьей села считать.

Картинка промежуточная, звуковая. В какой-то момент я вышел в сени за капустой и постоял там минуту, не заходя обратно, — просто слушал. Из-за двери шёл гул: софьин голос считал, варин спорил, Гриша врал что-то героическое, Алёнка требовала подробностей, Тюфяк молчал так, что было слышно, Всеволод изредка ронял «полагаю» — и всё это вместе гудело ровно и слаженно, как хорошая печь при верной тяге. Три года мой дом стоял тихий. Тихий дом — это, я вам скажу, самое громкое, что бывает на свете. А теперь тяга выправилась.

Капусту я в итоге забыл в сенях. Вспомнили о ней на другой день, и Варя долго выясняла, кто и зачем её туда… Не сознался.

Картинка четвёртая, за которую отдельно спасибо судьбе: Аглая и Митька. Митька выпросил у неё посмотреть тетрадь — ту самую, боевую, с сараем и мельницей. Аглая, которая тетрадь не показывала даже Глузману под расписку, Митьке — дала. И он листал, осторожно, как жука на ладони держат, и спрашивал не «страшно было?», а «а это какой ниткой?» — по делу спрашивал. Аглая оттаивала на глазах. У неё, у сироты, младших братьев не было. Теперь, похоже, есть.

А после пирогов случился у меня тот самый разговор с Гришей, который я оттягивал недели три.

Он сам подошёл. Мы вышли на крыльцо — ему «подышать», мне «трубку выкурить», трубки у меня нет и не было, но для мужских разговоров положена легенда.

— Матвей Петрович. — Гриша изучал носок сапога. — Я это. Спросить хотел. По уставу.

— По уставу — слушаю.

— Если один человек из десятка хочет… ну… провожать с занятий другого человека из десятка. Это как? Дисциплину не подрывает?

Ага. Дожили. Я набил несуществующую трубку и обстоятельно её раскурил.

— Смотря какой человек. Если тот, о ком я думаю, — то у того человека отец имеется. Живой. Рядом стоит.

— Я знаю, — сказал Гриша горестно. — В том и вопрос.

Помолчали. Внизу, в доме, взвизгнула Алёнка — судя по тону, Тюфяк добрался-таки до буфета и что-то там ей прищемил, не её, а створку, слава богу.

— Значит, так, Кречет. Слушай боевой приказ, повторять не буду. Провожать — можно. Уроки вместе — можно. На каток, если она захочет, — можно, но чтоб Софья третьей, для баланса сил… Смеяться над её замахом — нельзя, замах правильный, я ставил. Обидеть… — я повернулся к нему, и он выпрямился. — Обидишь — я тебе тот крючок, который у тебя в канале, лично довяжу до конца и бантик сверху приделаю. Понял меня?

— Понял… — Он просиял так, что хоть прикуривай. — А она… это… она вам что-нибудь про меня?..

— Кречет.

— Молчу.

— И правильно. Потому что если б говорила — я б тебе не сказал. А если б не говорила — тем более. Иди пирог доедай, стратег.

Он ушёл в дом окрылённый, а я остался на крыльце и думал две вещи разом. Первая: как быстро. Вчера же был обгоревший злой волчонок с приютской чёлкой, кусался и жёг всё, до чего дотягивался. Вторая: Аннушка, слышишь? У нас, кажется, зятья заводятся. Рыжие. Ты бы хохотала. Ты бы, зная тебя, уже прикидывала, в чём он будет на смотринах и что у него с манерами, — а с манерами у него беда, но канал щедрый, а это, как выясняется, по нынешним временам главнее манер.

* * *

Волохова осталась, когда разошлись, — помогать прибирать, официально. Мыли посуду: она мыла, я вытирал, дети наверху делили территорию сна, и по потолку шли переговоры.

— Продлили мне кураторство, — сказала она в таз. — Ещё на три года. Комиссия постановила: «в порядке исключения, учитывая боевые заслуги». Рапорт я, заметьте, писала скромный: дескать, чувствую в себе силы послужить ещё… Чувствую силы! Знали бы они, какие. Я, Сокольцев, вчера свечку зажгла. Пальцем. С трёх шагов. Сорок лет так не могла — а теперь стою в чулане, как дура, зажигаю и гашу, зажигаю и гашу… Стыдно кому рассказать.

— Мне ж рассказали.

— А вы не «кто». Вы… — она подбирала слово, взвешивая тарелку, — вы соучастник.

— Соучастник, — согласился я. — Со сроком, если что, на двоих.

Она засмеялась. Поставила тарелку. Повернулась ко мне, вытирая руки о передник — мой передник, аннушкин, к слову, и как-то она в нём была… на месте она в нём была, вот что.

— Матвей Петрович. Про ту кампанию, к которой готовятся. Я тут посчитала — мы с вами старые, считать умеем оба. Так вот, по всем расчётам выходит…

Сверху грохнуло. Потом взвыл Митька, потом голос Вари произнёс речь, короткую и энергичную, потом на лестницу выкатилась Алёнка с докладом:

— Пап! Митька с кровати свалился! Сам! Никто его! А говорит, что подушкой! А подушку я!..

…Вот так и живём. Волохова смеялась до слёз, вытирая глаза передником, и кампания опять переехала на неопределённый срок, и я, честно сказать, не знал, злиться мне или благодарить. Оба сапёры, оба знаем: не всякую мину положено обезвреживать с первого подхода.

Уходя, она задержалась у калитки — я провожал — и сказала, глядя не на меня, а на окна, где горел свет и ходили тени:

— Хороший у вас дом, Сокольцев. Правильный. Я в таких бываю редко и всякий раз потом два дня хожу… смирная. Не привыкайте к моей смирности, это временное.

— Заходите чаще. Разовьём в постоянное.

— Разговорчики, — сказала она строго и ушла в темноту, и по походке было слышно, что довольна.

* * *

А в понедельник пришёл человек из Тайной экспедиции.

Именно так: не «явился», не «нагрянул» — пришёл. Постучал в дверь флигеля, представился, предъявил открытый лист. Немолодой, сухой, в статском, лицо из тех, что забываешь, ещё глядя на него. Фамилию назвал — Крапивин. Я в неё не верю, ну да пусть будет Крапивин.

Разговор у нас вышел длинный, и пересказывать его весь я не