Восточный фронтир Империи - Иван Валерьевич Оченков

— Каковы их цели, мистер Райс?

— Принц Константин прямо сказал мне, что желает добиться заключения самого широкого торгового договора с правительством сегуна. Он намерен добиваться открытия не двух-трех, а сразу двадцати портов по всей Японии. И ограничения ввозных пошлин цифрой в пять процентов.

— Черт, этот русский хочет опередить меня! Мы сидим здесь уже год, а он является, стреляет из пушек, захватывает земли и творит все, что ему взбредет в голову.

— Чертовски верно подмечено, — согласно кивнул Райс.

— Но мы этим можем воспользоваться к своей выгоде, — немного остыв и подумав, заметил Харрис.

— Вы хотите предложить свои услуги посредника?

— В точку. Сегуну именно теперь очень нужен сильный переговорщик. Всем известно, что между Америкой и Россией дружественные отношения. Вот на это мы и сделаем ставку. Хескен, несите бумагу, будем срочно писать письмо.

Глава 22

Так уж случилось, что я никогда не бывал в Токио. В прошлой/будущей жизни как-то не сложилось, а в нынешней — такого города просто нет. На месте гигантского суперсовременного мегаполиса из XXI века с небоскребами, горящими неоном вывесками, станциями железной дороги и метрополитена, многоуровневыми развязками и толпами постоянно спешащего народа находится нечто невообразимое под названием Эдо.

Огромная хаотично застроенная вокруг замка Токугава деревня, сильно пострадавшая к тому же полгода назад от разрушительного землетрясения и страшного пожара. Говорят, тогда погибло больше ста тысяч человек.

И если холмистая часть города — «Яманотэ» с усадьбами самураев и высокопоставленных чиновников более или менее сохранилась, то среди равнинных кварталов — «Ситамати» до сих пор чернели проплешины, оставленные буйством огня.

Четыре года назад на рейде Эдо уже появлялась эскадра, состоящая из мощных современных кораблей, под прицелом пушек которой Япония была вынуждена прервать свою многовековую изоляцию и открыть рынки для иностранцев. Впрочем, командовавший ей коммодор Перри не имел враждебных намерений и хотел всего лишь установить дипломатические и торговые отношения. Теперь же в водах островной империи появился враг. То есть я!

— Ваше императорское высочество, — почтительно доложил мне адъютант. — К нам приближается сампан под американским консульским флагом. Прикажете принять?

— Отчего ж не принять, раз прибыл, — усмехнулся я. — Передай Юшкову, чтобы выстроил для встречи консула почетный караул. И, пожалуй, оркестр. Порадуем наших американских «друзей»…

Глава американской дипломатической миссии оказался крепким представительным 50-летним круглолицым мужчиной с редкой проседью в густой шевелюре, щегольски подкрученными усиками и аккуратно подстриженными бакенбардами. Одет он был в приличествующий случаю парадный сюртук с нарядным жилетом и серые в тонкую полоску панталоны со штрипками, какие у нас в Петербурге носили лет десять тому назад.

Стоило ему вступить на палубу, как оркестр заиграл — «Да здравствует Колумбия» [1], заставив почтенного консула снять с головы цилиндр и застыть, прижавши руку к груди. А выстроенные в две шеренги морские пехотинцы сделали своими карабинами — «на караул!» Затем высокопоставленного гостя проводили ко мне.

Как и наш старый знакомый Райс, Таунсенд Харрис был не профессиональным дипломатом, а обычным, хотя и довольно удачливым торговцем. Пытаясь вести дела в странах Тихоокеанского региона, он довольно скоро пришел к выводу о необходимости установления дипломатических и торговых отношений между США и закрытой для иностранцев Японией, о чем, недолго думая, сообщил в пространном письме на имя президента Соединенных Штатов.

Случись нечто подобное в Европе или в нашем богоспасаемом отечестве, послание прыткого коммерсанта в лучшем случае положили бы под сукно, но нынешняя Америка славится не только своей демократией, но и практически полным отсутствием бюрократизма. Поэтому ушлый бизнесмен немедленно получил необходимый статус и отправился покорять японскую столицу.

Сделал бы он столь головокружительную карьеру будучи подданным Российской империи, судить не берусь. Хотя с другой стороны, несостоявшийся консул в Хакодате Гошкевич до своего назначения числился простым драгоманом при посольстве графа Путятина. Так что, как говорят в одном южном городе — все не так однозначно!

— Добрый день, милорд, — прочувствованным голосом начал он. — Встреча с вами большая честь для меня. Как полномочный посланник Соединенных Штатов Америки, рад приветствовать вас на японской земле…

— Благодарю, мистер Харрис, — перебил я его. — Но отчего приветствовать меня прибыли вы, а не портовые чиновники бакуфу?

— Полагаю, — хмыкнул консул, бросив быстрый взгляд на застывшую неподалеку громаду «Генерал-Адмирала», — их немного смутил вид открытых пушечных портов.

— Увы, мой друг, но другого языка в Японии почему-то не понимают. Взять отношения с вашей страной. Пока на этом рейде стояла эскадра мистера Перри, самураи проявляли максимум радушия. Теперь же… скажите, вы уже сумели вручить свои верительные грамоты или продолжаете коллекционировать их отговорки?

— Ха-ха-ха! — не смог удержаться от смеха Харрис. — Вы чертовски верно подметили эту особенность… Впрочем, два дня назад дело сдвинулось, и я получил аудиенцию у его превосходительства сегуна, на которой и вручил ему свои верительные грамоты!

— Дайте угадаю. Это произошло сразу после того, как в Эдо стало известно о судьбе княжества Сендай?

— Не могу отрицать этого.

— Рад, что у вас все получилось. Надеюсь, его превосходительство сегун в добром здравии? Потому что я тоже хотел бы с ним встретиться.

— Лично?

— Именно.

— Боюсь, это не получится. Господин Иэсада Токугава не слишком здоров и вряд ли сможет вас принять в ближайшее время.

— Иными словами, у него достаточно сил для встречи с американским консулом, но для брата русского императора их нет совсем…

— Простите, я совсем не это хотел сказать. Он не то чтобы совсем болен… но вчера ему стало хуже и…

— Да полно вам, мистер Харрис, вы же не чиновник бакуфу… или я чего-то не знаю?

— Да-да, мы как раз подошли к цели моего визита. Как вы совершенно верно изволили заметить, наша встреча с главой японского правительства произошла сразу после получения известий о событиях на острове Эдзо и в княжестве Сендай, которые до крайности обеспокоили господина сегуна. Его превосходительство решительно не понимает, чем вызвана ваша враждебность, и хотел бы мирного завершения конфликта. А потому просил меня выступить в качестве посредника. Тем более, что моя страна, как вам и самому хорошо известно, пребывает в дружественных отношениях с обеими вашими империями…

— Вот, значит, как… то есть господину сегуну не известно, что его подчиненные устроили покушение