Восточный фронтир Империи - Иван Валерьевич Оченков

5. Будет установлена система экстерриториальности, которая предусматривает подчинение иностранных резидентов законам их собственных консульских судов, а не правовой системе Японии.

6. Пошлины будут уплачиваться японскому правительству за все товары, ввозимые в страну, согласно следующему тарифу.

Первый разряд. Все предметы этого разряда будут свободны от пошлины: золото и серебро в чеканке или без неё, носильное платье, находящееся в употреблении, домашняя обстановка и печатные книги, не предназначенные к продаже, но составляющие собственность лиц, приезжающих с целью пребывания в Японии.

Предметы, потребные для нужд флота Российской Империи, могут быть выгружены во всех открытых портах и помещены в товарных складах под надзор должностного лица правительства России без оплаты какой-либо пошлины.

Вторым разрядом объявляются все прочие товары. Предельный размер пошлины на них не более 5%. За соблюдением этого правила будет следить международная комиссия.

Ввоз опия запрещается, если какое-либо российское судно, прибывающее в Японию с торговой целью, привезёт более 3 кетти (4 английских фунтов) опия, избыточное количество будет взято и уничтожено японскими властями.

Все товары, ввезённые в Японию и за которые уплачена пошлина, установленная сим договором, могут быть перевозимы японцами без оплаты каких-либо сборов, акцизов или транзитных пошлин в любую часть империи.

7. Право на свободу вероисповедания и строительство церквей для удовлетворения потребностей граждан Российской Империи в пределах установленных иностранных поселений в договорных портах.

8. Договор, подписанный между Российской Империей и Японией, будет предусматривать обмен дипломатическими представительствами уже в этом году.

9. После заключения Мирного договора мы готовы предоставить Японии право закупать в России военные корабли, артиллерию, другие виды вооружений и приглашать русских военных специалистов.

10. Российская Империя обязуется выступать посредником в конфликтах Японии с другими государствами.

Ну, что скажете, достопочтенный консул, вы сможете добиться таких условий от бакуфу своими силами? Только честно.

Харрис некоторое время молчал, а потом медленно качнул головой.

— Пожалуй, что в полной мере нет, милорд…

— Вот и я так думаю. Потому давайте подумаем вместе, как нам лучше все это устроить. И да, я готов уступить вам пальму первенства вместе с честью стать человеком, который окончательно откроет Японию миру.

— О, вы так великодушны, милорд… Это все, о чем я могу мечтать.

— Вами движет лишь стремление к славе, мистер Харрис?

— И благу для моей родины, милорд.

— Что ж, в таком случае давайте обсудим, как мы будем добиваться поставленных целей. Но есть еще один маленький вопрос. Мне нужен мирный договор с японцами. Подписанный надлежащим образом.

— Вы, очевидно, желаете прописать в нем признание своих прав на Эдзо?

— И не только. Со своей стороны, могу предложить вам за деятельную помощь в достижении этого соглашения 5% от суммы контрибуции, которую я намерен истребовать с сегуната.

— И как велика цифра?

— Они заплатят мне три миллиона мексиканских серебряных долларов. Не меньше.

— То есть я верно понимаю, вы предлагаете мне 150 тысяч долларов серебром?

— Вы отличный математик, мистер Харрис. В тот же день, как мы получим всю сумму, замечу, не часть, а всю до последнего цента, вы станете обладателем 150 тысяч.

— Это очень щедро… и надеюсь, останется строго между нами…

— Без сомнения. Только учтите, ваша помощь обязана быть действенной. Иначе сделки не будет.

— Я это прекрасно понимаю, милорд. Но чего вы желаете еще от японцев?

— Архипелаг Цусима. Его северный остров будет отдан нам в аренду за один доллар в год сроком на 150 лет. Японское правительство не будет иметь права строить на остальных островах архипелага укрепления, держать там регулярные войска и боевые корабли.

— Думаю, добиться от сегуна согласия на такие условия будет очень сложно, почти невозможно.

— Задача непростая. Согласен. Но я уже говорил вам, мистер Харрис, что мы не будем просто стоять и ждать, пока власти Японии созреют для положительного ответа. Прямо сейчас мои корабли громят Нагасаки. Можете считать, что флота сегуната больше не существует. И каждый новый день без мирного соглашения будет означать для сегуна катастрофу. К слову, князь Сендай сделал на удивление верные выводы и попросил разрешения отправить своих сыновей на учебу в Россию. Каково? Признаюсь, такой резвости и трезвости ума даже я от японцев не ожидал.

[1] Несмотря на то, что мелодия и слова нынешнего гимна «Звездно-полосатый флаг» были уже широко известны, официальным он стал только в 1931.

Глава 23

Поскольку в отличие от большинства других японских портов Нагасаки в течение последних трехсот лет был открыт для иностранной торговли, появление на его рейде крупной по местным меркам эскадры, состоящей из пяти больших кораблей, не вызвало никакого ажиотажа. Больше того, местные таможенные чиновники не сумели распознать в них военных и ничтоже сумнящеся отправились на них проводить досмотр.

Однако не успели они пройти на своих сампанах и половину пути, как вдруг обнаружили, что на русских фрегатах уже открыли орудийные порты, а сами они выстроились в линию так, чтобы держать под обстрелом береговые укрепления японцев. Открытие это так удивило чиновников бакуфу, что после недолгих размышлений они сочли за благо развернуться и спешно ретироваться.

Пока они так метались из стороны в сторону, два русских корабля: «Бесстрашный» под командованием капитана II ранга князя Вадбольского и «Громобой» капитан-лейтенанта Гавришева 2-го — стремительным броском приблизились к единственным паровым судам сегуната Токугава: винтовому корвету «Канрин Мару» и колесному пароходу «Канко Мару» — и взяли их на абордаж.

Первыми в атаку пошли подчиненные князя Вадбольского. Морские пехотинцы и приданные им в помощь пятые и шестые номера орудийных расчетов, пользуясь большей высотой борта своего фрегата, резво перепрыгивали на вражескую палубу и тут же бросались на ошеломленно глазевших на них самураев.

Те, разумеется, заметили странные маневры русского корабля, но ни понять, что происходит, ни уж тем более что-либо предпринять просто не успели. Не прошло и пары минут, как не ожидавшие подобного удара судьбы японцы оказались под прицелами винтовок и револьверов и были вынуждены сдаться. Отдельные группы русских тем временем спустились в трюмы и пинками выгнали оттуда всех, кого нашли, заняв котельное и машинные отделения, а также пороховые погреба.

А вот «Громобою» повезло меньше. Гребные колеса японского парохода помешали подойти к нему вплотную, а потому абордажникам пришлось пробираться на вражеский пароход по их кожухам. Благодаря чему несколько самураев успели выйти из состояния крайнего изумления и попытались сопротивляться. Поскольку огнестрельного