Восточный фронтир Империи - Иван Валерьевич Оченков

К несчастью для оборонявшихся, русские вовсе не горели желанием скрестить с ними клинки и при виде блестящих катан просто открыли огонь по их хозяевам из револьверов и карабинов.

Тем не менее, бой получился жестоким. Несмотря на то, что японские матросы были набраны из самураев самого нижнего ранга — буси — (т. е пеший воин, пикинер) недостатка боевого духа у них не наблюдалось. Потеряв нескольких товарищей, они, чтобы избежать губительных выстрелов, рассыпались по кораблю и укрылись за шлюпками, бухтами каната, а при появлении «бородатых варваров» нападали на них в надежде зарубить.

К большому сожалению японцев, среди русских абордажников имелось достаточно ветеранов Восточной войны, успевших пройти суровую практику как на рейдерах, так и на полях сражений. Лишь некоторым из моряков сегуната удавалось достать своих врагов стремительным выпадом или режущим ударом из-за угла. Большинство успевали только выскочить и закричать, как тут же падали под ударом абордажного топора или от выстрела в упор.

Тем временем, некоторые самураи, оказавшиеся умней остальных, сумели добраться до оружейного отсека и забаррикадироваться в нем, вооружившись хранившимися там штуцерами. Сунувшегося туда было русского матроса застрелили, а на предложение сдаться отвечали отборной руганью, которую, впрочем, никто не понимал.

— Вот черт! — выругался командир абордажной партии лейтенант Христофоров. — Эдак мы их до второго пришествия не выкурим!

— Дозвольте, вашбродь? — выступил вперед сверхсрочный матрос первой статьи Абросимов, форменку которого украшал георгиевский крест и аландская медаль.

В руках у него был тесак, на котором висел непонятно, где добытый ком пакли, пропитанный не то мазутом, не то еще какой-то вонючей и грязной гадостью.

— Чего тебе? — не слишком приязненно посмотрел на подчиненного офицер. — И что это за дрянь?

— Эту дрянь, ваше благородие, надобно подпалить и к японцам забросить. Минуты не пройдет, как выскочат!

— Ты в уме ли? Эдак мы весь корабль спалим!

— Никак невозможно, господин лейтенант! Огня от нее много не будет, только дым. Ну а уж коли и загорится, неужто мы такой пустяковый пожар не потушим? — уверенно заявил матрос. — А иначе до морковкина заговенья проваландаемся и точно без призовых останемся…

— Черт с тобой, действуй!

Получив «добро», Абросимов тут же вытащил из кармана латунный коробок с купленными им, как заядлым любителем табака, еще в Сан-Франциско шведскими спичками [1] и недолго думая запалил свой снаряд. Дым, как и следовало ожидать, получился на славу. Густой, черный и вонючий. Забросив только что изобретенное им «химическое оружие» в горловину люка, матрос тут же захлопнул крышку и с удовлетворением оскалился.

— Сейчас мы вас выкурим, падлы косоглазые!

Не прошло и минуты, как занятое самураями тесное помещение полностью заполнилось клубами едкого дыма. Некоторое время японцы пытались терпеть, однако надолго их не хватило, и скоро изнутри раздался суматошный стук и крики о помощи. Раздраив люк, русские выпустили защитников наружу, не забывая при этом разоружить, а при надобности и наградить тумаками.

— Господин капитан-лейтенант, корабль захвачен! — бодро доложил Христофоров командиру «Громобоя».

— Ну наконец-то! — сухо кивнул командир корвета, ревниво поглядывая на соседей, подавивших сопротивление японцев как минимум на десять минут раньше. — Почему так долго?

— Несколько японцев закрылись в оружейке, — пояснил лейтенант, — пришлось выкуривать….

— Понятно. А это случайно не из нее дым?

— Проклятье, там же порох… — запоздало сообразил лейтенант.

К счастью для него и всей команды корвета, участвовавшие в захвате моряки были людьми бывалыми и успели повидать за долгие годы службы всякие виды. Быстро сообразив, что продолжавший идти из оружейки дым ничего хорошего не сулит, они тут же сориентировались и начали действовать. По странному совпадению, перед самым захватом на пароходе проводились пожарные учения. Подтащить помпу и раскатать брезентовый рукав было делом техники, после чего в многострадальный отсек хлынул поток воды, способный загасить даже адское пламя.

Впрочем, на этом история с захватом японских кораблей не закончилась. Все дело в том, что помимо паровых кораблей в недавно организованном флоте сегуна имелось еще и несколько парусников. Один из них, поэтично названный «Хоо Мару», то есть Феникс на японском, был пришвартован неподалеку от многострадальной Канко-мару и имел на борту почти полторы сотни курсантов, возглавляемых голландскими инструкторами. Но если европейцы вовсе не горели желанием вступать в бой за своих японских нанимателей, то для молодых самураев такой вопрос не стоял.

К несчастью для них, на борту учебного парусника не имелось достаточного количества оружия. Тем не менее, курсанты вооружились чем придется, включая палки и ножи, и попытались поставить паруса. А самые нетерпеливые спустили гичку и погребли к русскому корвету.

— Это что еще за «через три конца в парижский бордель»? — замысловато выразился Гавришев, когда боцман указал ему на нежданных гостей.

— Нипонцы, ваше высокоблагородие! — вытянулся тот.

— Вижу, что не эфиопы… развернуть митральезы!

Первые несколько выстрелов были предупредительными. Однако вспенившиеся перед носом гички всплески не остановили курсантов, и тогда русский наводчик немного изменил прицел. Длинная очередь буквально нашпиговала тела будущих офицеров флота Микадо свинцом, после чего превратившаяся в дуршлаг гичка медленно и печально пошла ко дну.

— Вашскородь, — снова подал голос боцман, указывая на «Хоо Мару». — Осмелюсь доложить, их там еще много.

— Час от часу не легче, — поморщился командир, после повернулся к стоящему неподалеку старшему артиллеристу корабля поручику Егупову.

— Нил Алексеевич, будь любезен, изобрази им что-нибудь эдакое ниже ватерлинии!

— Слушаюсь, — осклабился выслужившийся из кантонистов офицер и принялся отдавать приказания.

Вскоре предусмотрительно заряженные орудия загрохотали, а еще через несколько минут учебное судно накренилось и затонуло.

— Ну что ж, приказ его императорского высочества выполнен, — пробормотал Гавришев. — А там будь что будет…

Накануне всех участников сегодняшнего дела собрал у себя контр-адмирал Лихачев. Подобное, надо сказать, случалось нечасто, и потому командиры кораблей, прибывая на «Высокомерный», ждали чего-то необычного. И как вскоре выяснилось, предчувствия их не обманули.

— Господа, — без обиняков начал командующий отряда, — завтра нам предстоит атаковать Нагасаки и уничтожить флот сегуната.

— Как? — изумился командир «Полкана» фон Таубе. — Без объявления войны⁈

— Вот приказ его императорского высочества, — показал им пакет адмирал. — И вы все распишитесь в том, что ознакомлены с ним. Впрочем, если кто-нибудь желает отказаться, он