Восточный фронтир Империи - Иван Валерьевич Оченков

— Я, если помните, числился по министерству иностранных дел и связей в ведомстве графа Ланского не имею.

— Ничто, не велика хитрость, обзаведешься. Господа, я понимаю, что невольно сломал ваши планы на ближайшее будущее. Но попробуйте посмотреть на это с другой стороны. Тебе, Иосиф Антонович, теперь по должности полагается чин, как минимум, статского советника. А тебе, святой отец, прямая дорога в благочинные, если в епископы не захочешь…

— Что нужно делать-то? — вздохнул Гошкевич.

— Для начала, как я уже говорил, устроить праздник. Торжественное богослужение, концерт, пока музыканты из нашего оркестра еще не разбежались. Японцы пусть свою музыку играют, если согласятся. Узнай, может быть, у них тут театр есть, как его, «Кабуки»?

— Это вряд ли.

— Как знать. Впрочем, и без него обойдемся. К тому же айны люди, как я понимаю, простые, и развлечения им нужны соответствующие. Подумай на досуге, какие можно устроить состязания. В борьбе, в беге, в лазании по столбам, как у нас на масленицу. Стрельбу можно. Так, чтобы наши матросы тоже могли участвовать и завязывать таким образом связи между народами.

— Грех это масленичные игрища устраивать, — буркнул батюшка.

— Я на лазании по столбам и не настаиваю. Решайте сами. Да хоть канат перетягивать командами. Все на пользу. А призовые для наград победителям и участникам я обеспечу, как и угощение для всех.

— Ладно, коли так. Дело богоугодное…

— Ваше императорское высочество, — отвлек меня незаметно присоединившийся к нам доктор Альбрехт. — Нам надобно кое-что обсудить, причем весьма срочно.

— Слушаю, Михаил Петрович. Что-нибудь случилось?

— Пока нет, но вполне может. Дело несколько деликатное, но вместе с тем не терпящее отлагательств…

— Говори прямо!

— Видите ли, я не имел еще достаточно практики, чтобы делать далеко идущие выводы, но вместе с тем…

— К делу!

— На острове эпидемия сифилиса!

— Что⁈

— Ну может, не эпидемия, — поправился доктор. — Но вместе с тем эта зараза чрезвычайно распространена. А учитывая, что здешние аборигены относятся к проституции куда проще, нежели в Европе…

— Твою ж maman! — вырвалось у меня, когда я представил, сколько отпущенных в увольнение матросов могло воспользоваться услугами местных жриц любви.

— К счастью, — продолжил как будто услышавший мои мысли врач, — массовых увольнений пока не было, а те, кто сходил на берег по служебной надобности, насколько я знаю, были строжайше предупреждены о недопустимости недостойного поведения…

— Господи, да это же матросы!

Не успел я выйти на крыльцо госпиталя, как увидел несущегося к нам во весь опор мичмана Автомонова с «Генерал-Адмирала». Воробьев сразу выдвинулся вперед, но я его удержал.

— Ваше императорское высочество, разрешите доложить, — соскочив с седла, вытянулся молодой офицер передо мной.

— Говори, Автомонов, что опять стряслось такого срочного, надеюсь, не эпидемия сифилиса, не пожар и не цунами.

— Почти так, ваше императорское высочество. Дымы на горизонте с Зюйд-Веста. Много. Целая эскадра идет. Кто такие, доподлинно пока не известно.

— А вот это уже действительно интересно…

[1] Альгвазил — должностное лицо в средневековой Испании, ответственное за исполнение решений судов и трибуналов. То есть по-русски скорее «судебный пристав». «Великий альгвазил» — пристав при трибунале Святой инквизиции.

Глава 21

Известие о возможном приближении вражеской эскадры подействовало на всех по-разному. Одни, как Гошкевич, застыли будто громом пораженные, другие, подобно доктору Альбрехту и отцу Василию, начали деловито готовиться к выполнению своих обязанностей. Первый к приему раненых, второй к молебну об одолении супостата. То же можно было сказать и о военных. На «Генерал-Адмирале», «Бульдоге» и «Константине» спешно разводили пары, а на толком недостроенных береговых батареях суетились вокруг пушек.

Поскольку доставшаяся нам в наследство от японцев артиллерия годилась разве что для производства салютов, сразу же после отъезда губернатора Хари было принято решение о возведении новых укреплений со снятыми с фрегата шестью 36-фунтовыми орудиями. Половина из них разместилась в замке, а остальные на горе, названной впоследствии Воскресенской, с обратной стороны бухты.

Чтобы отбиться от местных — хватит, но вот если это действительно англичане или американцы…

— Ваше императорское высочество, возьмите мою лошадь! — неожиданно предложил мичман Автомонов, после чего смущенно добавил. — Так будет быстрее.

— Покорно благодарю, — с усмешкой посмотрел я на него. — Кстати, откуда взялся этот «Буцефал»?

На знаменитого жеребца Александра Македонского неказистая кобылка невнятной буланой с белыми подпалинами масти и никогда не стриженной гривой не тянула, но других лошадей в городе сейчас похоже было не найти. Дело в том, что коней в Японии вообще не так много, а уж тут, в бывшем Хакодате, и подавно. Верхом до нашего появления передвигались только губернатор и дайме вместе с самыми ближайшими подручными, но они при эвакуации забрали животных с собой. Местные же в массе своей предпочитали передвигаться пешком или в крайнем случае на рикшах, а самые знатные на носилках. Последнее, впрочем, было по чину только самым высокопоставленным особам, а таких сейчас в Александровской гавани не наблюдалось.

— Третьего дня нашли с матросами в карауле, — охотно пояснил польщенный моим вниманием молодой офицер. — Очевидно сбежала во время обстрела или потерялась при эвакуации. Вот я и…

— Хозяйственный, — буркнул в сторону мой адъютант лейтенант Дмитрий Кудрявой. — В дядю пошел…

Услышав его слова, мичман неожиданно покрылся густым румянцем и одарил Кудрявого недобрым взглядом, а я вдруг вспомнил историю этого самого дяди. Звали его Григорием Григорьевичем и запомнился он главным образом тем, что служил в славном городе Николаеве полицмейстером, когда туда прибыл с ревизией бывший командир «Меркурия» капитан первого ранга Казарский. Что произошло межу Автомоновым-старшим и героем Русско-Турецкой войны, теперь уже не установить, но граф Бенкендорф прямо обвинял начальника Николаевской полиции в причастности к убийству. Следствие, впрочем, вскоре зашло в тупик, однако пятно на репутации никуда не делось.

— Отставить! — поспешил прервать я намечавшуюся ссору. — Мичман, скачи в порт, передай, что скоро буду!

— Вы, Константин Николаевич, кажется, совсем не беспокоитесь? — вопросительно посмотрел на меня успевший немного опомниться Гошкевич.

— Так нет никаких поводов. У американцев после ухода Перри в этих водах сильного флота нет. Англичане с французами заняты в Китае и им сейчас не до нас.

— А японцы? Ходили слухи,