Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов

сеанса, Камински еще несколько минут сидел в кресле, глядя на погасший экран. Потом встал, переключил монитор на обзорные камеры. Где-то там, впереди, с каждым часом рос красноватый диск Марса — пока еще крошечный, размером с ноготь, но неумолимо приближающийся.

Майор мрачно подумал о том, что этот полет — его четвертый за пределы орбиты Земли. Первый был на Луну, десять лет назад, тогда он командовал группой захвата на одной из баз Альянса. Второй — с охранной миссией на астероид, где американские корпорации пытались наладить добычу редкоземельных металлов. Третий — снова на Луну. И вот теперь — Марс.

Каждый раз он терял людей. Иногда одного, иногда двоих. И каждый раз обещал себе, что это в последний раз. Но деньги, которые платила компания, были слишком хороши, а альтернатива — тихая жизнь в доме где-нибудь в Айдахо, с рыбалкой на форель и банкой пива — пугала его едва ли не больше, чем пуля в голову.

Питбуль знал, что все его ребята выбрали эту жизнь сами, никто их не заставлял. Все по-честному: они получали весьма неплохие суммы за каждый боевой выход, так что семьи были обеспечены на много лет вперед. Но все равно, каждый раз, когда Камински вглядывался в их лица на оперативном брифинге, он видел не просто бойцов. Человеческие судьбы. Вот хотя бы «Двойка», Салливан — молодой, горячий, мечтающий о славе. Щенок еще не знает, что такое настоящая война. Он не видел, как умирают товарищи. Он не хоронил друзей. Он прошел отбор, потом обучение, но до сих пор думает, что это игра. Вот только война — не игра. Война — это грязь, кровь, боль и могилы, которых становится все больше с каждым годом.

Вот Фуэнтес — старый волк, потерявший ногу, но не потерявший ненависти. Компадре будет драться, потому что ненавидит русских. И, возможно, погибнет из-за этой ненависти. Но еще в глазах Фуэнтеса Камински видел кое-что другое — страх. Не страх смерти, а страх оказаться бесполезным. Страх, что крутой протез откажет в самый неподходящий момент. Страх, что он уже не тот, кем был раньше.

Бритва Родригес — циничная сука, хладнокровная и безразличная, хоть и преданная лично ему. Она делает свою работу и не задает вопросов. Может быть, это и есть правильное отношение? Или, наоборот, самое страшное? Питбуль не раз замечал, что Родригес никогда не улыбается, никогда не плачет, никогда не жалуется. Сержант была словно робот, запрограммированный на уничтожение. Иногда ему казалось, что она давно мертва внутри — и только ее тело продолжает двигаться, стрелять, выполнять приказы.

А что он сам? Устал. Устал от бесконечных перелетов, от запаха оружейной смазки, от необходимости принимать решения, от которых зависят жизни. Хотел бы свалить все на кого-то другого, но не мог. Потому что, если не он, кто-то другой поведет его парней на задание. А он не мог допустить, чтобы они оказались под командованием того, кому на них наплевать.

— Ладно, — сказал он вслух, поворачиваясь к выходу из своей выгородки. — Время пришло.

Вышел в коридор, прошел в общий отсек. Посмотрел, как каждый занимается своим делом.

— Слушайте приказ, — сказал Камински, и его голос прозвучал в тишине отсека. — До высадки всего трое суток, если не будет никаких заморочек. А их не будет, потому что наши пилотяги свое дело знают. За это время каждый из вас должен до мелочей выучить свою задачу. Фостер — еще раз прогони коды доступа. Родригес — синхронизируй каналы связи с орбитальным ретранслятором. Торн — проверь медицинские модули, убедись, что автодоки укомплектованы. Молот, Наковальня — разберите и соберите ваши хреновы пушки, чтобы никаких заеданий или сбросов вхолостую. Фуэнтес — взрывчатку проверить, детонаторы протестировать.

Он помедлил, обводя тяжелым взглядом подчиненных, и закончил:

— Вопросы?

— Так точно, майор, — голос подал, конечно же, Салливан. — А правда, что русские в прошлом году на Луне сбили наш разведывательный дрон? Мне рассказывали…

— Салливан, — Камински вздохнул, — хоть бы раз ты задал чертов нужный вопрос. Твои источники информации типа «рассказали в кабаке» меня не интересуют. Займись делом. Оружие еще раз проверь!

— Есть, сэр, — увял парень.

Бойцы разошлись по своим местам. Камински ушел к себе и улегся в гамак. Закрыл глаза. Надо было отдохнуть, но сон никак не шел.

«Скоро, — подумал он. — Скоро мы там будем. И вот тогда начнется самое интересное».

До Марса оставалось чуть больше трех суток. А после — неизвестность.

6

Через день, когда корабль уже входил в гравитационное поле Марса и легкая перегрузка начала ощущаться всем телом, Камински снова собрал бойцов.

— Доклад, — коротко бросил он, усаживаясь на ящик с рационами.

— У меня все готово, — буркнул Фуэнтес, машинально постукивая рукой по протезу. — Взрывчатка в порядке. Детонаторы прошли тест. Могу подорвать что угодно в радиусе километра.

— Скафандры в норме, — отчитался Торн. — Медицинские модули укомплектованы, автодоки проверены. Уколы от лучевой болезни, стимуляторы, антидоты — все на месте.

— Коды доступа в порядке, — отчитался Фостер, нервно теребя планшет. — Я проник в систему базы через спутниковый ретранслятор. Пароли на основные шлюзы совпадают с теми, что передал «Ризничий». Турели я пока не трогал, чтобы не привлекать внимания, но в момент высадки смогу их отключить за две минуты.

— Связь устойчивая, — Родригес была немногословна, как всегда. — Каналы зашифрованы. Установила резервную линию через квантовый передатчик — на случай, если русские собьют наш сигнал.

— Отлично, — Питбуль перевел взгляд на братьев Ковальски. Те молча, синхронно кивнули — ясно, оружие готово, с этими все в порядке.

— Салливан? — спросил майор.

— Готов, сэр, — выпалил снайпер, вытягиваясь по струнке. — Винтовка пристреляна на симуляторе с учетом марсианских условий, оптический прицел откалиброван — учтена рефракция, разреженная атмосфера, пылевая взвесь. Я положу любого, кого вы укажете.

— Не тянись, не в армии, — поморщился Камински. — И смотри у меня, Двойка. У нас приказ — брать образцы, а не убивать всех подряд. Стрелять только по моей команде или в случае прямой угрозы.

— Так точно, — ответил Салливан, но в его глазах по-прежнему горел азарт, и это майору сильно не понравилось. Он промолчал, но дал сам себе слово — смотреть за салагой в оба, когда начнется движуха.

— Слушайте финальный инструктаж, — Камински развернул голограмму, на которой были отмечены маршруты высадки, точки сбора и пути отхода. — Высаживаемся в десяти километрах от базы, ближе нас засекут. «Ризничий» отключит турели и откроет шлюз номер три — это самый дальний, там меньше всего охранных систем. Проникаем внутрь, Фостер глушит связь. Забираем образцы, потом идем