Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов

— Что, Карась, худо?

— Бывало хуже.

— Бывало. Но реже. Справишься? Ты не сомневайся, мы поможем, если что.

— Куда я денусь? — вопросом на вопрос ответил Круглов и пошел дальше — привычным ежедневным маршрутом. Дела никуда не делись. Ждали неоконченные отчеты, ждали невыясненные обстоятельства. Враг пока оставался в тени. Ничего, это ненадолго. Скоро он вытащит этого врага на свет. Выдернет и удавит своими руками.

ГЛАВА 11. ТИХАЯ ВОЙНА

«Classified military operation? An unidentified vessel has been detected on the outskirts of the Martian system. While officials from the North American Alliance deny any involvement, independent analysts suggest this could be a private military expedition aimed at securing a stake in the newly discovered „living oil“ reserves. The race for Martian resources is entering a hot phase».

(«The New York Times», 20 июня 2150 года)

1

Где-то на полпути между Землей и Марсом

Здесь, в черноте дальнего космоса, звезды никогда не мерцали. Они глядели на железную букашку холодно и неподвижно, словно тысячи ледяных глаз, усеявших черный бархат бесконечности.

Железной букашкой, которая продолжала свой долгий, выматывающий полет, был десантно-штурмовой корабль USS «Президент Картер».

Корабль, официально числившийся в реестрах (и то лишь в самых закрытых) как транспорт снабжения корпорации «Локхид-Мартин-Космос», на самом деле был боевым рейдером последнего поколения, построенным по технологии «Призрак-3» и способным имитировать тепловую сигнатуру любого корабля или гражданского судна. Его корпус из многослойного композита поглощал электромагнитные волны, делая корабль невидимым для радаров, а система активной маскировки уменьшала вероятность визуального обнаружения. Хотя в космосе, без предварительной привязки координат это и так было маловероятно. «Президент Картер» был лишен каких-либо опознавательных знаков — зловещий темный силуэт, черная дыра на фоне звезд. Только на корме, у срезов сопел двигателя, иногда вспыхивал бледно-голубой ореол.

До цели оставалось еще несколько суток, и напряжение, скопившееся за восемнадцать дней пути, достигло той критической точки, когда люди либо начинают ненавидеть друг друга, либо, наоборот, сколачиваются в крепкую команду. Впрочем, та команда, которая сейчас занимала пространство десантного модуля, была сколочена давным-давно.

Внутри рейдера царила спартанская, почти аскетическая обстановка, рассчитанная на максимальную экономию места и веса. Узкий центральный коридор, по бокам которого в два яруса располагались «гробы» — амортизационные кресла, в которых бойцы проводили большую часть полета в состоянии искусственного сна, чтобы не сходить с ума от тесноты и не тратить ресурсы системы жизнеобеспечения. Потолок был таким низким, что даже невысокий человек задевал его головой, а стены были завешаны сетчатыми карманами для оружия, снаряжения и рационов.

Запах, несмотря на усиленную работу фильтров и систем регенерации, здесь стоял тяжелый, казарменный — смесь пота, кожи, оружейной смазки, озона от работающих систем, разогретых армейских рационов быстрого приготовления, и еще чего-то неприятного, что неизбежно появляется, когда в замкнутом пространстве долгое время находится группа бойцов, не имеющих возможности полноценно помыться. Вентиляция работала на пределе, но ее мощности едва хватало, чтобы сделать воздух пригодным для дыхания. Каждые двое суток бойцам выдавали новую пачку влажных салфеток — вот и вся гигиена. За скорость и скрытность «Президент Картер» платил сполна.

В полированной пластине металлического зеркала, висевшего в крошечном санузле, Камински видел свое отражение: осунувшееся, заросшее щетиной лицо, мешки под глазами, жирно блестящую кожу. Красавец, просто жуть. Но он давно привык.

Бывший майор ВМС США Дуглас Камински, которого сослуживцы за невысокий рост, коренастое телосложение и упорство, граничащее с непрошибаемым упрямством, прозвали «Питбуль», сидел в откидном противоперегрузочном кресле у входа в рубку управления и просматривал на планшете оперативную сводку, полученную с Земли всего час назад. В рубку он почти не заходил — пилоты отлично знали свое дело, незачем соваться под руку к профи, — но предпочитал быть поближе, на случай экстренной ситуации, а еще потому, что воняло здесь все-таки поменьше.

Питбуль был невысоким, широкоплечим, с коротко стриженными седоватыми волосами и лицом, изрезанным морщинами, словно старая, многократно сложенная и развернутая карта. Ему было сорок четыре, из них двадцать три года — в бесконечных командировках и спецоперациях, и он давно перестал считать, сколько раз смотрел смерти в глаза. В левом ухе поблескивал имплант связи, под левым глазом — кривой шрам от осколка мины, на правой руке — нейропротез мизинца, потерянного в африканской заварушке еще в двадцатых годах.

Позади него, в десантном отсеке, в тех самых капсульных «гробах» лежал десяток бойцов его группы — лучшие из лучших, прошедшие Африку, Ближний Восток, Тайваньское умиротворение, арктические войны и еще с десяток конфликтов, о которых простые обыватели, предпочитающие спать спокойно, даже не догадывались. Все они были наемниками частной военной компании «Серебряный ястреб», у которой был жирный многолетний контракт с правительством Альянса на выполнение «деликатных» миссий, не терпящих официального участия государственных структур. С юридической точки зрения, если бы операция провалилась, Альянс мог бы развести руками и заявить, что понятия не имеет, кто эти люди и кто их послал черт знает куда. Наемники обходились госбюджету дороже армейцев, зато у них была одна важная особенность: они скрывались в тени и не задавали лишних вопросов.

Ну, почти не задавали.

— Бритва, — негромко позвал Камински, и его голос, усиленный имплантом, прозвучал в наушнике связистки. — Последние данные с базы? Что там у нашего парня, сарж?

Сержант Рейчел «Бритва» Родригес, единственная женщина в группе, брюнетка тридцати двух лет, с коротко стриженными жесткими волосами и холодными, ничего не выражающими глазами, прикрытыми цифровыми линзами, сидела в кресле напротив, методично, деталь за деталью перебирая оснащение своего скафандра. Последние сутки она не спала — готовила оборудование к высадке, проверяла шифровальные коды, тестировала каналы связи. Ее красивое лицо, покрытое тонкими шрамами и загорелое до смуглоты, казалось высеченным из дерева — ни тени эмоций, ни намека на усталость. На левой руке, чуть выше запястья, виднелась татуировка — кельтский трискель, оставшийся с тех времен, когда она служила в частях рейнджеров, еще до того, как ее завербовали в «частники».

— Подтверждение три часа назад, — доложила Родригес, не поднимая головы от скафандра. — Русские вскрыли подземную полость на глубине четырех километров. Объект функционирует, параметры нестабильны, но аналогов не имеет, и дальше бла-бла-бла… Охрана усилена, командир базы вроде бы подозревает наличие диверсанта, но личность «Ризничего» пока не раскрыта. Агент нервничает,