Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов

Нина Соболева появилась тихо и незаметно. Решительно выгнала всех лишних, отодвинула в сторону остолбеневшего Горелова, дала ему понюхать что-то, отчего Гоша помотал головой и пришел в себя. Потом Нина деловито, без лишних эмоций проверила пульс, зрачки, дыхание.

Вышла из отсека в коридор, потерла ладонями щеки, покачала головой и сказала:

— Все. Осмотр — это я чисто для протокола. Тут все предельно ясно, с такой травмой люди не живут. Мгновенная смерть. Констатирую летальный исход, ничего другого сделать нельзя, даже будь у нас под рукой лучший автодок и капсула. Время — шесть часов двадцать три минуты по марсианскому времени.

Соболева отошла в сторону, достала планшет и начала заполнять медицинскую карту происшествия — длинную, подробную форму, которую потом на Земле будут изучать десятки людей. Ее руки не дрожали, голос был ровным.

— Тело надо отправлять на склад, — глухо распорядился подошедший Дед. — Упаковать в гермомешок, наклеить маркер. Холодильник не нужен — там, в секции «Гамма-Три» и так минус, склад выведен из контура отопления. Так что можно не переживать. Ладно… сам займусь.

— Как на склад? — возмутился Гоша, который наконец обрел дар речи. — Там же… там же вещи, оборудование…

— А куда, по-твоему, его девать? — Олег посмотрел на него устало, почти безразлично. — В кают-компании посадить, чтобы все любовались?

Артема от этих слов передернуло, он уже открыл рот, чтобы сказать что-то резкое, но Елена вдруг оказалась рядом, сжала его локоть.

— Есть порядок, товарищ Горелов, — тускло ответил дед. — Мертвое тело должно быть изолировано от живых. До прилета «Витязя» Валера там полежит, а потом уже — на Землю, к родственникам. И потом — какие вещи-то, ты о чем? Это же секция «Гамма», забыл, что ли? Неиспользуемая.

— Да вы что, бессердечные, что ли?! Как машины?! — вдруг выкрикнула Елена, которая только что успокаивала Новикова. Она повернулась к мрачно замолчавшим ветеранам. — Человек погиб, а вы… стоите тут и распоряжаетесь как ни в чем не бывало!

Дед тяжело вздохнул, подошел к ней, положил руку на плечо.

— Лена, — сказал он тихо, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала не веселость, а неподдельная боль смертельно усталого человека. — Слушай. Мы все через это проходили. Я — много раз. Топаз — тоже. Круглов — тот больше всех. Уж поверь, мы не бессердечные. Но если сейчас раскиснем, свалимся в охи и причитания, начнем волосы на голове рвать и метаться толпой, завтра может погибнуть еще кто-то. А нам обязательно надо выжить. И мало того, еще и работать нам надо. Работать, быть внимательными, и найти причину, по которой это случилось. А эта причина, Лена, может быть совсем даже не в старом оборудовании. Ты меня понимаешь?

Елена всхлипнула, но кивнула. Она выросла не в теплице и, конечно, понимала, что Дед прав. Но от этого почему-то легче не становилось.

Тело упаковали в герметичный мешок — толстый армированный пластик, который не пропускал ни запахов, ни бактерий. Артем и Топаз вместе с Жилиным и Крюком, молча, с застывшими лицами, перенесли мертвого Валета в складской модуль «Гамма-3», который пустовал уже несколько месяцев. Температура в нем держалась на уровне минус шестидесяти — самая подходящей для временного хранения.

Когда они вернулись, Круглов уже ждал их в коридоре.

— Аскеров, Новиков, отчет мне на стол к вечеру, — сухо сказал он, глядя прямо перед собой. — Знаю, что свидетелей происшествия не было, но вы подоспели первыми. Руслан, ты все равно опроси всех. И данные с камер и датчиков посмотри, ладно? Если найдешь что-то подозрительное — докладывать мне лично.

Он повернулся и ушел, не сказав больше ни слова. Артем смотрел ему вслед и думал о том, что этот человек, наверное, уже потерял стольких, что новая смерть не в силах пробить его броню. Что, наверно, каждый, у кого была такая жизнь, как у Круглова, постепенно черствеет и ожесточается. Иначе ведь никак. Или…?

7

Круглов шел по коридору, не чувствуя, как онемели сжатые кулаки. Ставил ноги прямо и ровно: шаг… еще шаг… Он зашел в свой кабинет, щелкнул замком и, когда дверь за ним закрылась, наконец позволил себе расслабиться. Прислонился спиной к холодной пластиковой панели, закрыл глаза и несколько секунд просто стоял, пытаясь восстановить дыхание.

Потом открыл глаза и со всего размаха ударил кулаком по стене.

Удар пришелся по мягкой обшивке, но Круглов, рыча от ярости, бил с такой силой, что костяшки хрустнули. Боль обожгла руку, но он даже не заметил. Ударил еще раз. Еще. И еще. По светло-серому пластику расползлась сетка трещин и расплылась кровавая яркая клякса.

— Валерка, — прошептал он. Даже сейчас Семен Круглов не мог позволить себе заорать в полный голос. — Эх, Валет-Валерка… Ты же мне лично обещал, что уйдешь после этой вахты с концами… Что купишь дом в Калининграде, заживешь как человек… «Хватит по космосу ползать, по земле похожу». А теперь…

Главный скрючился, словно из него выпустили воздух, бессильно сполз спиной по стене, сел на корточки, обхватил голову руками и замер. В памяти всплывали лица — тех, кого он потерял за долгую жизнь. Наталья, которая осталась на Луне, потому что думала о других. Она тоже была геологом, как Елена, такая же упрямая, такая же одержимая. И тоже верила, что дело, которому они служат, важнее личного.

За ее лицом чередой пошли другие: молодой техник Саша, которого раздавило упавшей панелью на «Приразломной», но он успел оттолкнуть напарника; механик Володя, погибший при испытании нового скафандра. Быков и Краюхин. Ратмир Юрковский, оставшийся навсегда в марсианской скважине, потому что не хотел терять данные… И вот теперь — Валет, Валерка Устюжанин…

— Да сколько уже можно, — голос показался чужим, механическим. Круглов посидел еще с полминуты, потом рывком поднялся, посмотрел на разбитые костяшки, на кровь, капающую на пол. Подошел к столу, достал из аптечки антисептик, принялся обрабатывать раны. Руки его не дрожали — они давно уже не дрожали ни при каких обстоятельствах.

«Найду, — пообещал он себе, глядя в зеркало, висевшее над раковиной. — Клянусь тебе, Валера, Наташей клянусь, жизнью клянусь, всеми, кто погиб по моей вине — найду этого гада. Ответит».

Он аккуратно заклеил руку пластырем, вытер кровь с пола, потом бросил окровавленный бинт в утилизатор и, выпрямившись, твердым шагом вышел в коридор. На лице его снова была привычная маска спокойствия и уверенности. Подчиненные не должны знать, что их командир сомневается или расстроен. Это закон.

В конце коридора